Где именно они исчезли — между турецкими фотографиями и визитом в автосалон, — я так и не поняла.
Спустя год я всё-таки решилась позвонить ей ещё раз. Анастасия вызов отклонила. Я набрала повторно. На этот раз она ответила, но голос у неё был такой, будто это я занимала у неё деньги и теперь мешала жить.
— Марина, ну что опять? — раздражённо бросила она. — Я же сказала, что верну. Просто сейчас не получается. Неужели так сложно понять?
Однажды я попыталась поднять эту тему при Дмитрии. Это было на семейном обеде у его матери. Я говорила спокойно, без скандала, почти буднично:
— Анастасия, ты обещала отдать до Нового года. Сейчас уже март закончился.
Она тут же вскинула брови. Нижняя губа дрогнула, глаза моментально налились слезами. Потом она резко повернулась к Татьяне Михайловне:
— Мам, ты это слышишь? Я один раз в жизни попросила помощи, а она теперь будет мне этим в лицо тыкать при всех? Я что, украла у неё?
Татьяна Михайловна молча уставилась в свою тарелку. Дмитрий под столом сжал мои пальцы и едва слышно сказал:
— Не надо. Не здесь.
После этого я перестала напоминать. Совсем. Прошло четыре года. Восемьдесят пять тысяч гривен превратились будто бы в подарок. Только я их не дарила.
Я открыла заметки в телефоне, внесла новую строку: «85 000 грн — долг Анастасии. Не возвращено». Потом заблокировала экран.
Готовиться к юбилею Анастасия начала за полгода. Это было невозможно не заметить. Сначала она создала отдельный чат в мессенджере с названием «Юбилей Анастасии 50». Туда без всяких вопросов добавила родственников, подруг и всех, кого сочла нужным.
Почти каждую неделю в этот чат летели новые фотографии. Банкетный зал. Эскизы украшений. Образцы приглашений. Варианты меню. Платье. Потом ещё два платья. Отдельным сообщением — туфли.
«Девочки, какие взять — бордовые или чёрные?»
В ответ — тишина.
Через пару часов она сама же писала:
«Всё, решила. Бордовые. Они лучше под платье».
В январе она отправила снимок зала «Берёзка»: длинный стол, стулья в белых чехлах, воздушные шары, блестящие ленты. Под фото стояла подпись: «Забронировала! Двадцать мест!»
Я быстро прикинула в уме. Нас, вместе с родственниками и подругами, набиралось пятнадцать человек. Ещё пять мест — просто «про запас». Разумеется, зал на двадцать гостей обходился дороже, чем на пятнадцать. Но Анастасии всегда было нужно с размахом.
Никто её не просил всё это слать. Но она слала.
А потом пошли уже другие сообщения.
«Надо определиться с бюджетом».
«Я всё посчитала: чтобы было красиво, нужно сто шестьдесят тысяч гривен».
«Ведущий — двадцать пять. Фотограф — пятнадцать. Зал — сорок. Банкет — семьдесят. Декор — десять».
Я в чате не написала ни слова. Просто читала.
Через неделю появилось новое сообщение от Анастасии:
«Я сама распределю, кто сколько внесёт. Всё будет честно, по возможностям».
Я показала это Дмитрию. Он только тяжело выдохнул.
— Ну всё-таки пятьдесят лет, — сказал он после паузы. — Один раз бывает. Давай без этого.
— Дмитрий, — перебила я его. — Триста восемьдесят тысяч гривен за девять лет. Ты хоть раз смог сказать ей «нет»?
Он долго смотрел на меня. Потом молча поднялся и ушёл на кухню.
Мы тогда не поссорились. Просто оба замолчали. Я прекрасно понимала: он снова скажет «потом поговорим». А он понимал, что я знаю: это «потом» никогда не наступает.
Но я ждала. Потому что Анастасия ещё не объявила список. А она обязательно должна была его объявить. У неё это был любимый приём: подняться, развернуть заранее приготовленный листок и при всех назначить каждому сумму. Не попросить. Именно назначить.
И я тоже готовилась. Без лишних слов. В тех же заметках телефона.
И вот настал день. «Берёзка». Суббота. Половину зала занимал наш стол, составленный буквой «Г»: белые скатерти, шарики, праздничная растяжка с надписью «50 — это только начало!». Анастасия ходила между гостями в бордовом платье до пола. В ушах блестели новые серьги. Тушь под глазами уже чуть поплыла после первых тостов.
Первый час прошёл почти спокойно. Салаты, поздравления, ведущий с микрофоном, стандартные шутки. Татьяна Михайловна сидела рядом со мной, тихо ела заливное и время от времени кивала. Дмитрий подливал мне воду в бокал.
После горячего Анастасия снова поднялась. Легонько постучала вилкой по бокалу.
— Родные мои, минуточку внимания.
Она открыла сумочку и достала оттуда лист. Тот самый. Сложенный вчетверо.
Я узнала его сразу — по заломам на бумаге. Такие листки появлялись у неё почти на каждом семейном застолье.
— Я хочу всех поблагодарить, — начала она торжественно. — Но сначала у нас есть одно маленькое организационное дело.
Маленькое. Именно так она это назвала.
— Мы все взрослые люди и понимаем, что праздник — это не только радость, но и расходы. Я как человек, который всё организовал, хочу, чтобы всё было честно и прозрачно. Поэтому я составила список: кто какую сумму вносит. С учётом возможностей каждого, конечно.
Она стала читать. Медленно, отчётливо, с той интонацией, с какой на кассе называют итоговую сумму покупки.
— Мама — десять тысяч гривен. Тётя Надежда и дядя Игорь — пятнадцать тысяч. Екатерина с Артёмом — двадцать тысяч. Племянница Виктория — пять тысяч.
Она выдержала паузу и подняла листок чуть выше.
— Дмитрий и Марина — сорок пять тысяч гривен.
За столом вдруг стало заметно тише. Тётя Надежда быстро переглянулась с мужем. Дмитрий рядом со мной замер.