— Марина, ты только сразу не ощетинивайся, — начала свекровь, — но Даниил уже не маленький. А Оксане одной с младенцем очень тяжело.
Произнесла она это таким тоном, словно вопрос давно решён: я дала согласие, сложила сыну вещи и разве что бутерброды ему в дорогу не завернула.
На стол рядом с сахарницей Татьяна Михайловна положила бумагу. Плотную, белую, с выделенной строкой посередине: Полтава — Черкассы. Понедельник, отправление в 07:40.
Билет.
Я как раз снимала пенку с абрикосового варенья. Ложка звякнула о кастрюлю, тягучая капля сорвалась на клеёнку. После дождя за окном стояла влажная духота.
— Это ещё что такое?
— Билет, Марина. Я всё выяснила. Автобус приличный, кондиционер есть. Даниил доедет спокойно, Оксана его встретит. У неё там малыш совсем крошечный, сама понимаешь.
«Сама понимаешь».
Любимая фраза Татьяны Михайловны. Сначала она всё обдумает, решит за всех, а потом подаст так, будто иначе и быть не может. И стоит тебе возразить — сразу окажешься мелочной и бессердечной.
Даниил вышел из своей комнаты попить воды. Долговязый, худой, в чёрной футболке. Заметил бумагу возле сахарницы и замер.
— Мам?
— Подожди, сейчас разберёмся.
Свекровь тем временем уже снимала платок, устраивалась поудобнее: сумку поставила на табурет, салфетку вытащила из рукава, губы поджала.
— А что тут обсуждать? Июнь, июль, август — каникулы. Парню только полезно будет. Встанет утром, с коляской погуляет, в магазин сходит. Оксана хоть поспит немного.
Я снова посмотрела на билет.
Понедельник. 07:40.
Оказалось, все уже всё решили. До меня просто добрались последней.
— Мам, а я вообще куда еду? — тихо спросил Даниил.
— К тёте Оксане, куда же ещё. На всё лето. Поживёшь нормально, а не будешь в телефоне сутками торчать.
— Я не торчу. Я с понедельника к дяде Роману собирался. В мастерскую.
Татьяна Михайловна отмахнулась, будто речь шла о какой-то ерунде.
— Ой, нашёл тоже занятие. Эта ваша мастерская подождёт. Родным помогать важнее.
Я выключила газ под кастрюлей.
— А чем именно он должен будет там заниматься?
— Да я же сказала, ничего страшного. Погулять с ребёнком, смесь подать, посуду за собой вымыть. Ну, если ночью расплачется, покачать немного. Молодой, не развалится.
Даниил так и стоял посреди кухни со стаканом в руке.
Ночью покачать.
Вот тогда до меня дошло окончательно. Это были не каникулы, не поездка к родственникам и не «сменить обстановку». Моему сыну уже расписали обязанности.
— А Оксана не может нанять помощницу?
— Какую ещё помощницу, Марина? Деньги, знаешь ли, с неба не падают.
— А наш сын, значит, бесплатный?
— Ну зачем ты сразу так? Свои же люди.
С этого у нас обычно всё и начиналось.
Алексей был на смене. Я заранее слышала его вечернее: «Ну помогли бы, что такого». Не потому что он такой великодушный. Просто уставший. Ему всегда проще уступить матери, чем спорить.
Только на этот раз уступать собирались не его временем.
— Даниил, иди пока к себе. Не стой здесь.
Он не сразу сдвинулся с места. Перевёл взгляд с меня на билет, потом на бабушку. После коротко кивнул и прикрыл за собой дверь.
Татьяна Михайловна тут же наклонилась ко мне ближе:
— Ты, главное, Марина, мальчика против нас не настраивай.