Но я уже прекрасно понимала: на этом история не закончится.
Едва за ними захлопнулась входная дверь, я медленно повернулась к Игорю. Он остался в прихожей, стоял с опущенными плечами и видом провинившегося мальчишки, но в глазах у него уже мелькало то самое упрямство, которое я раньше почему-то принимала за принципиальность.
— И что это сейчас было? — спросила я, складывая руки на груди.
Он отвёл взгляд в сторону и пробормотал:
— Зачем ты так с мамой? Она ведь не со зла. Хотела по-человечески.
— По-человечески для кого именно? Для себя? — я почувствовала, как внутри снова поднимается злость. — Твоя мать только что при всех начала делить комнаты в моей квартире. Ты это слышал? Или тебе показалось, что всё нормально? Почему ты сидел и молчал?
— А что мне надо было сделать? — вдруг сорвался он. — Встать и сказать, что моя жена жадная? Что ей проще выгнать моих родителей неизвестно куда? У них реально нет нормального жилья! Ты сама видела, где они живут? Там сырость, плесень по углам! А ты одна занимаешь три комнаты!
— Я не одна, Игорь. Я живу с тобой, — произнесла я медленно, стараясь не перейти на крик. — Но квартира моя. Куплена на мои средства. Оформлена на меня. Ещё до свадьбы. Ты понимаешь, что это означает юридически? Или Наталья Сергеевна уже и законы под свои желания подстроила?
Игорь вцепился пальцами в волосы, словно я говорила что-то совершенно невыносимое.
— Да при чём здесь твои законы? — бросил он. — Это семья, понимаешь? Родители! Близкие люди! Ты вообще способна думать не только о себе? Мама мне говорила, что ты эгоистка, а я спорил с ней. Теперь вижу, что она была права.
Эти слова будто ударили меня по лицу. Я смотрела на мужа и не могла поверить, что передо мной тот самый человек, который когда-то обещал оберегать меня, говорил, что я для него — весь мир, и смотрел так, будто без меня не сможет дышать. Сейчас же передо мной стоял жалкий, растерянный мужчина, повторяющий чужие фразы маминым голосом.
Я долго молчала, прежде чем ответить:
— Знаешь, если ты и правда считаешь моё жильё общим достоянием вашей семьи, нам стоит поговорить уже не на кухне, а у юриста. И запомни: если твои родители попробуют въехать сюда без моего согласия, я вызову полицию. Без предупреждений.
— Ты не посмеешь, — резко вскинулся он.
— Хочешь проверить?
Вместо ответа Игорь развернулся, ушёл в гостиную и с силой хлопнул дверью. А я осталась на кухне. До трёх ночи сидела за столом с давно остывшим чаем и мысленно перебирала всё с самого начала: наше знакомство, его мягкость, вечное нежелание решать бытовые вопросы, бесконечные звонки матери по любому поводу. Сигналы были. Их было много. Просто я упрямо закрывала на них глаза, потому что верила: любовь всё выровняет, всё исправит, всё выдержит.
А теперь в моей квартире, за которую я годами работала без выходных, посторонние люди уже мысленно двигали шкафы и решали, кто где будет спать.
Проснулась я утром от странного грохота в прихожей. Сначала не поняла, что происходит, но сон слетел мгновенно, стоило услышать властный голос Натальи Сергеевны:
— Полина, не стой, неси чемодан в гостиную. Олег, сумки ставь к стене, не загораживай проход. Игорёк, помоги матери, чего застыл!
Я выскочила из спальни босиком, в пижаме, и замерла на пороге коридора.
Передо мной была сцена, от которой на секунду перехватило дыхание. В прихожей валялись потёртые сумки, огромный клетчатый баул, два чемодана на колёсиках и несколько картонных коробок, грубо перетянутых скотчем. Наталья Сергеевна распоряжалась всем происходящим так, будто руководила военной операцией. Олег Викторович покорно заносил очередную коробку, стараясь не попадаться мне на глаза. Полина, даже не сняв наушники, уже развалилась на моём диване в гостиной с таким видом, словно жила здесь много лет. Игорь стоял рядом с матерью и упорно смотрел куда угодно, только не на меня.
— Что здесь происходит? — голос сорвался сам, резкий и громкий.
Наталья Сергеевна обернулась ко мне с таким искренним удивлением, будто это я нарушила порядок вещей.
— Деточка, мы переехали. Я же вчера всё объяснила. Не надо стоять столбом, лучше помоги вещи разобрать. Дорога была тяжёлая, мы все устали.
Я ухватилась рукой за дверной косяк. Не потому что боялась, а потому что от такой наглости у меня буквально подкосились ноги. В моё жильё, куда никто не входил без приглашения, эти люди внесли свои сумки так спокойно, словно меня здесь вообще не существовало.
— Вон, — сказала я сипло, но отчётливо. — Все. Немедленно.
— Это ещё что за тон? — Наталья Сергеевна упёрла руки в бока. — Это дом моего сына. А ты его жена. Твоё дело — порядок поддерживать и старших уважать. Не устраивай бунт с утра пораньше.
Я глубоко вдохнула, заставляя себя говорить ровно.
— Ваш сын не имеет к этой квартире никакого отношения как собственник. Повторяю в последний раз: забирайте вещи и покиньте помещение. Если вы этого не сделаете, я звоню в полицию.
Глаза свекрови сузились до злых щёлок.
— Ты мне угрожаешь? Мне? Да кто ты вообще такая? Без роду, без племени, вцепилась в моего мальчика и решила, что стала хозяйкой жизни? Думаешь, если заработала на квартиру, теперь можешь командовать нами? Мы — семья Игоря.