В гостиной Татьяна Сергеевна первым делом изучила сервированный стол. Взгляд у неё был спокойный, но слишком пристальный; брови едва заметно поползли вверх, однако вслух она ничего не сказала. Она заняла указанное ей место и аккуратно положила ладони на колени, будто приготовилась не ужинать, а принимать экзамен.
— Мам, пап, спасибо, что вы пришли, — Алексей попытался хоть как-то смягчить повисшее напряжение. — Мы с Ольгой правда очень рады, что вы сегодня с нами.
— Ну да, это прямо бросается в глаза, — негромко буркнула Екатерина, опускаясь на стул напротив и почти не отрываясь от телефона.
Ольга принялась подавать угощения. Сначала на столе появились холодные закуски. Татьяна Сергеевна взяла вилку, осторожно поддела маленький кусочек селёдки под шубой, поднесла к носу, едва заметно поморщилась и вернула обратно на тарелку.
— Рыба не первой свежести, — сухо объявила она.
— Я покупала её сегодня утром, — тихо ответила Ольга.
— Значит, тебе продали плохую.
Виктор Андреевич тем временем налил себе водки, выпил одним глотком и даже не попытался произнести тост за их с Алексеем годовщину. Екатерина фотографировала свою тарелку, долго двигая её то ближе к свечам, то в сторону, выбирая удачный ракурс.
— Для инфограма, — сообщила она, хотя никто у неё ничего не спрашивал, и тут же принялась быстро набирать текст.
Свёкор жевал молча, время от времени кивая Алексею, когда тот старался завести разговор о работе. Но беседа не клеилась. Ольга почти физически ощущала, как праздничное настроение исчезает, словно тонкий лёд под ногами.
— Хлеб сама делала? — поинтересовалась Татьяна Сергеевна, отломив от ломтика совсем крошечный кусочек.
— Да, с утра поставила тесто, — ответила Ольга.
Свекровь пожевала, выдержала паузу и вынесла приговор:
— Тяжёлый вышел. Дрожжей, похоже, переборщила.
Ольга стиснула губы. Рецепт она выверяла тщательно, до последнего грамма, и хлеб действительно получился мягким, с тонкой хрустящей корочкой. Алексей уже съел два куска с явным удовольствием, но теперь замер с третьим в руке, не решаясь ни откусить, ни положить обратно.
Главным блюдом вечера должна была стать утка. Ольга вынесла её под настороженными взглядами гостей. Румяная корочка поблёскивала в тёплом свете свечей, по комнате разошёлся аромат апельсинов, розмарина и запечённого мяса.
— Утка? — Татьяна Сергеевна снова подняла брови. — В обычный день?
— Мам, у нас сегодня годовщина, — напомнил Алексей.
— Годовщина — это когда было венчание или хотя бы настоящая свадьба в церкви, — назидательно произнесла она. — А у вас просто расписались, и всё.
— Мам, ну зачем ты сейчас это говоришь? — лицо Алексея вспыхнуло.
— А что не так? Я сказала как есть. К тому же утка — птица жирная. У меня, между прочим, холестерин повышен.
— У меня тоже, — тут же поддержал жену Виктор Андреевич, хотя ещё недавно с аппетитом уплетал свиную отбивную на новогоднем корпоративе, о чём Алексей рассказывал буквально неделю назад.
Именно в этот момент прозвучало то самое неприятное: мол, это они есть не станут. Татьяна Сергеевна отодвинула тарелку от себя. Виктор Андреевич покосился на супругу и, не споря, тоже положил вилку на край тарелки.
Екатерина тихо прыснула и подняла телефон. Раздался щелчок камеры. Ольга заметила, как та поспешно что-то набирает на экране.
— Екатерина, ты что делаешь? — не выдержал Алексей.
— Сторис выкладываю, — невозмутимо ответила она. — Подпись такая: «Когда позвали на праздник, а поесть нечего».
Она ухмыльнулась и выразительно посмотрела на мать.
Татьяна Сергеевна одобрительно хмыкнула.
— А что, всё верно написала. Утка жёсткая, как подошва, салаты никакие. Я уже думаю, может, пиццу заказать?
— Мам! — Алексей резко покраснел. — Ольга весь день готовила, старалась для всех!
— Старания сами по себе ещё не означают хороший результат, — глубокомысленно заметил Виктор Андреевич и налил себе следующую рюмку.
— Надо было, — начала Татьяна Сергеевна таким тоном, будто собиралась объяснить очевидную истину ребёнку, и Ольга невольно сжала салфетку в руках, заранее чувствуя, что сейчас прозвучит новое замечание.