— Так что у нас поесть есть? — продолжил Максим таким тоном, словно ничего особенного не случилось. — Макароны? Картошка?
— У нас? — медленно переспросила Ольга.
Он раздражённо поморщился.
— Господи, опять одно и то же.
— Нет, Максим. Не «у нас». Картошка есть у меня. Холодильник мой. Квартира моя. Кухня тоже моя.
Он коротко хмыкнул, будто услышал очередную женскую глупость.
— Ну вот, началось.
— Нет. Началось всё тогда, когда ты после развода решил, что можешь приходить сюда, как в столовую.
Максим резко поднялся со стула.
— Ты слова выбирай.
— Иначе что?
Он сделал шаг к ней.
Раньше в такие секунды Ольга моментально сжималась внутри и замолкала. Просто чтобы не раздувать ссору. Чтобы не провоцировать. Чтобы быстрее всё закончилось.
Но теперь внутри словно щёлкнул невидимый замок.
Страха больше не было.
Совсем.
— Ты пришёл мне угрожать? — спросила она ровно.
— Не начинай драматизировать.
— Тогда отойди.
Максим шумно выдохнул, постоял ещё секунду и снова опустился на стул.
— Мы же нормально разговаривали…
— Нет. Это не был разговор. Ты просто привык, что я молчу и всё проглатываю.
— Да что ты там проглатывала? Жила нормально, как все люди.
Ольга едва заметно кивнула.
Вот оно.
Настоящее объяснение всему.
Максим и правда был уверен, что подарил ей хорошую жизнь. Уже одним тем, что находился рядом.
— Послушай меня внимательно, — сказала она. — Больше ты сюда без приглашения не приходишь. Никогда.
— Оль…
— Никогда, Максим. Ни поесть. Ни поваляться. Ни «просто поговорить».
Его лицо перекосилось.
— Понятно. Уже мужика себе нашла?
Ольга даже отступила на полшага, настолько неожиданно это прозвучало.
— Что?
— А что такого? Слишком уж смелая стала.
Она медленно положила ладони на столешницу.
— То есть, если женщина больше не хочет обслуживать бывшего мужа, значит, у неё обязательно кто-то появился?
— Чаще всего так и бывает.
— Нет, Максим. Чаще бывает иначе. В какой-то момент женщина просто выдыхается.
Он презрительно фыркнул.
— От чего ты выдохлась? От жизни в нормальной квартире?
— От тебя.
На кухне стало тихо.
Максим смотрел на неё так, будто видел впервые. Ольга тоже не отводила взгляда.
И вдруг ей стало по-настоящему страшно от одного понимания.
Он ведь после развода так ничего и не осознал.
Ни единой вещи.
В его картине мира виноватой всё равно оставалась она.
Не он, годами живший рядом как постоялец в гостинице.
Не он, считавший нормальным явиться домой и первым делом спросить, что приготовлено на ужин.
Не он, которому было лень даже самому налить себе чай.
Она.
Потому что однажды перестала терпеть.
— Ты правда сейчас считаешь, что прав? — спросила Ольга.
— Я считаю, что ты слишком внезапно всё разрушила.
Она тихо усмехнулась.
— Внезапно?
Перед глазами сразу всплыли десятки одинаковых вечеров.
Максим на диване.
Телефон в руке.
И его привычное:
«Есть что-нибудь поесть?»
Без «привет».
Без «как день прошёл».
Без «ты устала?»
Только требование обслуживания.
— Я два года просила тебя хотя бы мыть за собой тарелку, — негромко произнесла Ольга. — Два года, Максим.
— Опять началось…
— Нет. Теперь ты дослушаешь. Сегодня дослушаешь до конца.
Он закатил глаза.
И именно этот жест добил её окончательно.
Не его слова.
Не его наглость.
А это вечное выражение лица человека, которому будто все вокруг только мешают жить.