Марии принесли судебную повестку. Андрей обратился с иском: он требовал признать часть имущества, доставшегося Марии, совместно нажитым. В заявлении было витиевато указано, что его «длительное материальное участие в жизни супруги и вклад в общее семейное благополучие опосредованно помогли сохранить её родственные контакты, что впоследствии привело к получению наследства».
Полина прочитала эти строки один раз, потом второй, медленно опустила листы на стол и сказала:
— Это не исковое заявление. Это медицинское заключение.
Мария коротко усмехнулась, но веселья в этом не было.
— Значит, всё-таки узнал.
— Да уж, заметно. Он правда рассчитывает что-то урвать?
— По тому, как всё составлено, похоже, да. И явно не сам додумался. Кто-то подсказал.
— Алина?
— Ну а кто ещё. Женщина как раз его масштаба.
Адвоката Мария нашла через нотариуса. Ольга оказалась маленькой, подтянутой, резкой в движениях и очень собранной. Говорила она таким тоном, каким строгая учительница выслушивает фантазии про потерянную домашнюю работу: спокойно, но без малейшей веры в сказки.
— Если смотреть строго по закону, позиция у него почти пустая, — произнесла Ольга, перебирая бумаги. — Наследство относится к вашему личному имуществу. Но подобные люди приходят не за правдой. Они приходят проверить, можно ли надавить. Сейчас начнётся привычное: «я её кормил», «я отдал лучшие годы», «она мне должна». Ваша задача — не объясняться и не оправдываться. Моя — показать суду, что он пришёл не за справедливостью, а за деньгами.
Мария помолчала, потом тихо сказала:
— У меня есть кое-что.
Ольга подняла взгляд.
— Что именно?
— Запись. Из коридора суда, в тот день, когда он начал кричать. Я включила диктофон не для процесса. Просто… мне нужно было потом самой себе доказать, что мне это не показалось.
Ольга впервые за всё время едва заметно улыбнулась.
— Вот теперь работать с вами становится значительно интереснее.
В день заседания Андрей явился так, будто собирался не в суд, а на приём: тёмный костюм, новые часы, уверенная осанка и самодовольная линия у губ. Рядом с ним сидела Алина — безупречная, холодная, дорогая на вид. Мария, в сером простом платье и пальто, не казалась бедной. Она просто выглядела спокойнее и тише.
Судья без лишних вступлений произнесла:
— Истец, изложите свои требования.
Андрей поднялся.
— Ваша честь, я не претендую ни на что сверх положенного. Десять лет я содержал семью. Моя бывшая жена постоянной работы не имела, занималась какой-то сомнительной творческой деятельностью, фактически жила за мой счёт. Без моей поддержки она бы вообще не смогла поддерживать какие-либо связи с родственниками и впоследствии получить это наследство. Поэтому считаю справедливым компенсировать мне хотя бы часть.
Ольга даже не потянулась к ручке. Только слегка наклонила голову, словно отметила для себя нужную интонацию.
— Ответчица?
Мария говорила ровно:
— С этим родственником я отношений не поддерживала. Я почти его не знала. О завещании узнала уже после развода. Это всё.
Адвокат Андрея поднялся следом:
— Однако брак продолжался много лет. Истец обеспечивал супругу полностью. Благодаря этому она могла заниматься собой и не думать о финансовой стороне жизни.
Ольга встала сразу, без паузы.
— Замечательная формулировка: «могла заниматься собой». Тогда прошу приобщить аудиозапись, на которой истец в день расторжения брака публично заявляет, что, цитирую, «тащил на себе нищебродку». Кроме того, у стороны ответчицы имеется переписка, подтверждающая: на момент развода истец уже состоял в отношениях с другой женщиной и обсуждал способы дальнейшего финансового давления на мою доверительницу.
Алина резко повернула голову к Андрею.
— Какая ещё переписка?
Мария посмотрела на неё без злости, почти спокойно.
— Та самая. Прошлой осенью ты забыла у нас планшет. Паролем была дата рождения. Не сердись, это даже не взлом. Просто обычная неосторожность.
Судья постучала ручкой по столу.
— В зале соблюдать тишину. Включите аудиозапись.
Через динамик пошёл голос Андрея — громкий, уверенный, злой до хлёсткости:
«Наконец-то избавлюсь от этой вечной бедности… десять лет тащил её на себе… без меня она никто…»
Краска сошла с его лица почти мгновенно, будто внутри него щёлкнули выключателем.
Ольга не стала торопиться и выдержала паузу перед следующим доказательством.