— На действительность завещания это никак не влияет. По документам вам отходят трёхкомнатная квартира в центральной части города, загородный дом с земельным участком и сумма на банковском счёте. Общая оценка наследства — около шестнадцати миллионов гривен, без учёта возможного пересмотра стоимости недвижимости.
Мария смотрела на нотариуса так, словно он внезапно перешёл на язык, которого она никогда не слышала.
— Скажите ещё раз.
— Шестнадцать миллионов. Плюс два объекта недвижимости.
— Это всё… мне?
— Именно вам.
— Но почему?
Нотариус едва заметно повёл плечом.
— Завещания не всегда пишутся по степени родства или частоте общения. Иногда человек просто выбирает того, кому хочет оставить своё имущество. У меня хранится письмо от покойного. Если пожелаете, сможете прочитать его позже.
Из нотариальной конторы Мария вышла не столько потрясённой, сколько будто разобранной на части и кое-как собранной обратно. Тело двигалось само, а мысли запаздывали, не успевая за реальностью. В первой попавшейся кофейне она взяла самый недорогой американо, устроилась у окна и набрала Полину.
— Ты где сейчас? — без предисловий спросила та.
— В центре. Сижу и пытаюсь разобраться, не поехала ли у меня крыша.
— Что произошло?
— Мне только что сообщили, что я наследница. Квартира. Дом. Счёт в банке.
— Какой счёт?
— Большой.
— Мария, не мучай. Сколько?
— Шестнадцать миллионов.
В трубке на несколько секунд стало тихо.
— Значит так. Либо у тебя нервный срыв и ты несёшь чушь, либо мироздание решило, что с тебя уже довольно.
— Я примерно об этом же сейчас думаю.
— Пока никому не говори, поняла? Особенно этому самодовольному павлину.
— Я и не собиралась.
Потом начались недели, заполненные документами, справками, очередями, поездками по инстанциям и бесконечными подписями. Мария получила ключи от квартиры умершего родственника: большой, старой, с массивными дверями, стеллажами книг до потолка и стойким запахом лекарств, дерева и остывшего чая. Загородный дом оказался крепким и обжитым, без показной роскоши, зато с душой: печь, веранда, яблони во дворе, поржавевший мангал, сарай, где инструменты висели ровными рядами.
Полина ходила за ней из комнаты в комнату и только успевала выдыхать:
— Ты вообще осознаёшь, что это правда? Тебе больше не надо просто выживать. Ты можешь нормально жить.
— Я пока только привыкаю к мысли, что от неё не нужно шарахаться.
— И что собираешься делать?
— Сначала найду себе приличное жильё на время ремонта. Потом куплю камеру. А дальше буду разбираться постепенно. Без рывков.
— Боже, как у тебя получается говорить об этом так спокойно?
— Я не спокойная. Просто я столько лет экономила на всём — на деньгах, на словах, на желаниях, — что внутри пока нет кнопки, чтобы сразу переключиться.
О наследстве она не рассказывала никому, кроме Полины. Но слухи имеют неприятное свойство просачиваться даже туда, где, казалось бы, не было ни щели. Спустя три недели ей позвонил Андрей.
— Привет, — произнёс он непривычно мягким, почти масляным голосом. — Как ты?
— Говори по делу.
— Ну зачем сразу так? Просто спросил. Мы ведь всё-таки не посторонние.
— После суда мне особенно интересно, с какого момента мы снова стали не посторонними.
— Мария, я тогда сорвался. Сказал лишнее на эмоциях. Ты же знаешь, меня иногда заносит.
— Знаю. Десять лет наблюдала это в естественной среде обитания.
— Не начинай. Я вообще не об этом. Давай увидимся. Нормально. Без злобы. Поговорим как взрослые люди.
— Нам больше не о чем разговаривать.
— Ты правда так думаешь? Может, мы оба слишком поспешили.
— Нет, Андрей. Поспешили мы тогда, десять лет назад.
После этого он звонил ещё не раз. Писал сообщения. Отправил букет на её прежний адрес. А потом появился возле дома Полины.
Та вышла к нему в спортивных штанах, держа в руке пакет с мусором.
— Ты зачем сюда припёрся?
— Мне нужно поговорить с Марией.
— А мне нужно, чтобы ты испарился. Предлагаю каждому остаться при своём желании.
— Полина, не вмешивайся не в своё.
— Моё начинается ровно там, где ты принимаешься врать и давить. Уходи, пока я не рассказала соседям, что перед ними бывший муж с отвратительными манерами и грязными кроссовками.
Через месяц всё снова напомнило о себе.