Сергей первым нарушил молчание, которое тяжёлым грузом давило на стены кухни.
— Оксана, давай всё-таки спокойно всё обсудим, — произнёс он после затянувшейся паузы. — Похоже, я не сумел нормально объяснить, что происходит. Мама ведь всю жизнь мечтала о собственном доме.
— И воплотить эту мечту предлагается за мой счёт, — коротко ответила Оксана, не поднимая глаз и споласкивая чашки под струёй воды.
— Не за твой, а за наш общий! — вспыхнул Сергей. — Мы семья. У нас всё общее.
Она медленно обернулась и посмотрела на него так пристально, что он невольно отвёл взгляд.
— Решение о кредите ты принял без меня. Поручителем стал тоже без моего ведома. А теперь предлагаешь продать мою квартиру. В чём именно здесь «наше общее»?
Сергей поморщился.
— Мама торопилась с документами. Нужно было быстро подписывать бумаги, времени на обсуждения не было.
— Не нашлось и пары минут, чтобы позвонить жене? Спросить её мнение?
Он замялся.
— Мама сказала, что хочет сделать сюрприз…
Оксана перекрыла воду и вытерла руки полотенцем.
— Давай закроем этот разговор. Кредит оформляла Наталия Сергеевна — пусть сама и разбирается. Квартиру я продавать не собираюсь.
Он кивнул, но по напряжённой линии его губ было понятно: это лишь пауза, а не финал.
Следующие два дня Сергей вёл себя странно. За ужином то сидел угрюмо и почти не разговаривал, то внезапно начинал расписывать прелести жизни за городом: свежий воздух, тишина, простор. Оксана делала вид, что не замечает намёков, однако напряжение сгущалось.
В среду вечером Сергей вернулся домой с решительным выражением лица. Оксана как раз готовила плов. Он подошёл к плите и мягко обнял её за плечи.
— Я всё продумал, — начал он ласковым тоном. — Есть разумный выход.
— Какой именно? — насторожилась она, помешивая рис.
— Продаём твою квартиру, покупаем что-то скромнее. А разницу вкладываем в мамин проект. В итоге и жить будем лучше, и маме поможем.
Несколько секунд Оксана молча смотрела перед собой, пытаясь осмыслить услышанное. Он говорил об этом так буднично, будто речь шла о покупке новой бытовой техники.
— Ты сейчас серьёзно? — тихо спросила она.
— Конечно! Представь: большой трёхэтажный дом, камин, участок… Там можно растить детей, устраивать семейные праздники…
Щёки Оксаны вспыхнули. Её задело не только само предложение, но и то, что Сергей говорил так, словно всё уже решено.
— Подожди, — перебила она. — Квартира принадлежит мне. И распоряжаться ей могу только я.
— Но мы же муж и жена! — попытался сохранить мягкость Сергей. — У нас общее хозяйство, общее будущее.
Она выключила плиту и повернулась к нему лицом.
— Когда именно мы обсуждали покупку дома за пять миллионов? Когда планировали брать кредит?
— Мама хотела порадовать нас неожиданностью…
— Пять миллионов плюс проценты, — устало произнесла Оксана. — Ты понимаешь, что предлагаешь мне остаться без жилья ради чужой авантюры?
Он сменил тактику.
— Это не авантюра, а семейный долг. Мама всю жизнь работала ради меня. Разве я могу её бросить? Ей хочется нормальных условий.
— А обо мне можно не думать? — спокойно спросила Оксана. — Твоя мама оформила кредит без согласия семьи. Ты стал поручителем, не посоветовавшись со мной. Теперь хочешь продать моё имущество. Где в этом мои интересы?
— Мы тоже будем в выигрыше! — настаивал Сергей. — Нам достанется доля в доме. Это выгодное вложение.
— Дом записан на Наталию Сергеевну. Какая именно доля мне полагается?
Он замолчал, подбирая слова.
— Мама порядочный человек. Всё будет честно…
— Послушай себя, — покачала головой Оксана. — Ты предлагаешь мне продать квартиру, доставшуюся от родителей, чтобы вложить деньги в дом, оформленный на другого человека. И гарантия — устное обещание?
— Но это моя мать! — вспылил Сергей.
— Твоя мать, которая взяла кредит на пять миллионов без чёткого плана погашения. Твоя мать, которая считает нормальным переложить обязательства на молодую семью.
Он нахмурился.
— Ты слишком жёстко судишь. Она старается для всех нас.
— Если старается для всех, почему собственником будет только она? Почему поручителем назначен ты? Где тут равенство?
— Платить будем вместе! — упорствовал он.
— Платить — вместе, а владеть — она одна, — подвела итог Оксана. — Отличная схема. Особенно для Наталии Сергеевны.
Сергей на секунду замолчал, понимая, что её доводы звучат логично, но отступать не хотел.
— Давай не будем ссориться. Это шаг к нашему будущему. Подумай о детях.
— О каких детях? — устало спросила она. — Мы двадцать лет будем расплачиваться по кредиту. В каких условиях их растить?
— Не двадцать! Через пять–семь лет доходы вырастут, сможем закрыть долг раньше…
— За счёт чего вырастут? Ты инженер на заводе, я учитель. У нас фиксированные зарплаты. Откуда возьмутся лишние деньги?
— Найдём подработку, начнём своё дело… — неуверенно произнёс Сергей.
— Какое дело? Есть стартовый капитал? Связи? Опыт?
Он раздражённо вздохнул.
— Нельзя быть такой пессимисткой. Нужно верить в лучшее.
— Верить надо фактам, — спокойно ответила Оксана. — А факт в том, что у нас нет ресурсов обслуживать такой долг.
Сергей попытался взять её за руку.
— Пожалуйста, поддержи. Мама так надеется. Дом действительно прекрасный. Мы там будем счастливы.
Оксана отстранилась.
— Если ты так уверен в успехе маминого кредита, живите в этом доме и вместе выплачивайте его.
— Что ты имеешь в виду? — растерянно спросил он.
— Всё просто. Наталия Сергеевна получает дом, ты остаёшься её поручителем. Значит, вы вдвоём и несёте ответственность.
— Но я твой муж! — почти беспомощно произнёс Сергей.
— Муж, который принимает серьёзные решения без жены, — тихо сказала Оксана. — Муж, считающий нормальным продавать её жильё ради чужих долгов. И если для тебя это и есть семья, то нам придётся очень серьёзно поговорить о том, что каждый из нас вкладывает в это слово.