— Олег ничего не будет ни разрешать, ни запрещать, — спокойно, но жёстко произнесла Оксана, не давая Тетяне договорить. — Потому что решать здесь мне. Это моя квартира. И моё терпение иссякло.
Гости с явной неохотой начали собираться. Владислав что‑то раздражённо ворчал себе под нос о «разбалованной молодёжи», Галина демонстративно качала головой, будто присутствовала на грандиозном скандале, а Тетяна, натягивая пальто, пыталась что‑то горячо втолковать брату. Олег же стоял молча и не сводил глаз с жены.
Когда за родственниками захлопнулась дверь, тишина в квартире стала почти звенящей. Оксана медленно прислонилась к стене, прикрыла веки и глубоко вдохнула.
— Оксан… — неуверенно начал Олег.
— Нет. Теперь ты выслушаешь меня, — она распахнула глаза и посмотрела прямо на него. — Пять лет я терпела их насмешки и замечания. Пять лет слышала, какая я «не такая» — плохая хозяйка, никудышная жена, неумелая кулинарка. Пять лет позволяла им открывать наши шкафы, обсуждать мебель, придираться к ремонту и к моему внешнему виду.
Он сделал шаг вперёд, растерянный:
— Они правда не хотели тебя задеть. Просто они… такие.
— У них характер, говоришь? — Оксана горько усмехнулась. — А у меня есть границы. И если тебе дорог наш брак, ты обязан их уважать.
Она прошла на кухню и начала собирать со стола тарелки. Пальцы слегка дрожали от пережитого напряжения, но внутри было неожиданное ощущение лёгкости — будто с плеч сняли тяжёлый камень.
— Я не собираюсь ограничивать твоё общение с ними, — продолжила она, аккуратно складывая посуду. — Хочешь — встречайся хоть каждый день. Но здесь, в этом доме, никто больше не станет указывать мне, как жить и кем быть.
Олег молча помогал ей. Несколько раз он открывал рот, будто собираясь что‑то сказать, но слова застревали. Наконец он остановился с тарелками в руках.
— Я… я не осознавал, что тебе настолько тяжело, — тихо признался он.
Она подняла на него усталый взгляд:
— Осознавал. Просто тебе было удобнее притворяться, что всё в порядке, чем спорить с ними.
Он поставил посуду и подошёл ближе.
— Прости. Честно. Я думал, тебе просто не нравится суета и шум. Не понимал, что дело в элементарном неуважении.
Оксана вытерла руки полотенцем и выпрямилась.
— Я не собираюсь соответствовать их представлениям об «идеальной» невестке. И я больше не позволю унижать себя в собственном доме. Если они не способны относиться ко мне по‑человечески, значит, сюда им дороги нет.
— А если они решат вообще перестать со мной общаться? — с тревогой спросил Олег.
Она пожала плечами:
— Это будет их решение. А твоё — определить, на чьей ты стороне.
Они стояли среди праздничных блюд, к которым так никто и не притронулся. И Олег вдруг понял: речь не о выборе между роднёй и женой. Речь о том, готов ли он дальше избегать конфликтов или наконец встанет на защиту человека, которого любит.
— Ладно, — произнёс он после паузы. — Я поговорю с ними.
— Недостаточно просто поговорить, — мягко, но настойчиво поправила его Оксана. — Нужно ясно объяснить им, что я не прислуга и не объект для обсуждений, а твоя жена, и заслуживаю уважения.