— Ей сейчас особенно нужен покой, нормальный воздух, — торопливо добавил Тарас, будто боялся, что мать перебьёт. — Тут и парк рядом, и поликлиника новая. Мам, прошу тебя… ради будущего ребёнка.
Вера застыла. Казалось бы, известие о внуке должно было растопить любое сопротивление: радость, слёзы, объятия. Но вместо тепла в груди расползся неприятный холод. Слишком уж своевременно прозвучала эта новость — ровно на следующий день после того, как Оксане окончательно отказали в ключах.
Она медленно подошла к окну. Во дворе ветер швырял по асфальту мокрые листья, небо висело тяжёлым свинцом.
— Беременность — это прекрасно, Тарас. Я искренне вас поздравляю, — сказала она ровным голосом, обернувшись. — Но ребёнок — это не повод прятаться от ответственности. Если вы решили стать родителями, значит, пора учиться стоять на своих ногах.
— В каком смысле? — он нахмурился. — Я к тебе за поддержкой пришёл!
— Поддержка — это одно. А полностью содержать взрослую семью — совсем другое, — отрезала Вера. — Квартира уже сдана. Договор подписан вчера вечером, задаток получен. Я не собираюсь разрывать соглашение и платить штраф.
Тарас резко вскочил.
— То есть деньги тебе важнее собственного внука? — в его глазах вспыхнула злая искра. — Теперь понятно, почему Оксана говорит, что у тебя вместо сердца бухгалтерия!
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — её голос стал жёстким, как металл. — Я одна тебя растила. Работала без выходных, чтобы ты не чувствовал себя хуже других: репетиторы, нормальная одежда, поездки к морю. Свадьбу вашу оплатила — ту, о которой так мечтала Оксана. Я не требую благодарности. Это был мой материнский долг. Но я его выполнила. Теперь у тебя своя семья. Если вам тяжело финансово — ищите решение. Снимите жильё попроще. Пусть Оксана продаст машину, взятую в кредит, и ездит на автобусе. Научитесь жить по средствам.
— Знаешь что… — процедил он, направляясь к двери. — Если ты нас сейчас выставляешь, можешь считать, что у тебя больше нет ни сына, ни внука. Мы для тебя — никто. Оставайся со своими квартирантами и накоплениями.
Дверь хлопнула так, что дрогнули стёкла.
Вера осталась одна посреди пустой комнаты. В ногах появилась предательская слабость. Она опустилась прямо на чистый ламинат и закрыла лицо ладонями. Слёзы вырвались сами — горькие, жгучие. Обидно было не за квартиру. За сына. За то, что он позволил собой манипулировать. За то, что шантаж стал для него аргументом.
Но долго она не рыдала. Через несколько минут встала, умылась холодной водой, поправила причёску и вернулась к делам. Жизнь давно научила её: слёзы ничего не решают. А вот чистые окна действительно делают мир светлее.
Прошла неделя. Телефон молчал. Тарас не звонил, и Вера тоже не делала первого шага. Ключи от новостройки она передала новой семье — спокойным, интеллигентным людям: хирургу и его супруге-учительнице. Подписала договор аренды, получила оплату за месяц вперёд и аккуратно перевела деньги на накопительный счёт.
И всё же сомнение точило изнутри. А вдруг Оксана и правда ждёт ребёнка? Вдруг ей тяжело? Вдруг стресс навредит малышу? Но разум возражал: будущие родители не ставят ультиматумы и не разрывают отношения из‑за квадратных метров.
Правда открылась неожиданно.
В субботу утром Вера отправилась на рынок за творогом. День выдался ясным, с прозрачным осенним солнцем. Она стояла в очереди к молочному павильону, когда за спиной раздался знакомый голос — слишком громкий и раздражённый, чтобы ошибиться.
— Да я тебе говорю, Олена, эта старая карга вообще непробиваемая!
Вера замерла. Оборачиваться не стала, лишь глубже натянула капюшон и сделала вид, что разглядывает витрину.
Оксана стояла всего в паре шагов. В руке — модный смартфон, в другой — стаканчик кофе. Узкое пальто подчёркивало безупречно плоский живот.
— Я уже всё перепробовала, — продолжала она возмущённо. — Тарас ей про беременность рассказывал, как мы договорились. Тест я у Светланы взяла — она на третьем месяце, помнишь? Подсунула ему, он поверил. Побежал к матери права качать. Думала, хоть ради «внука» растает и пустит нас в ту квартиру. Ага, разбежалась! Сказала, что жильцов уже заселила. Представляешь, какая жадная?
У Веры перехватило дыхание. Рыночный шум — крики продавцов, звон монет, гул голосов — отдалился, словно кто‑то выключил звук. Остался только звонкий голос невестки, спокойно рассказывающей о подлоге.
— А что мне было делать? — фыркнула Оксана. — Вчера сказала Тарасу, что из‑за нервов и его мамаши у меня случился выкидыш. Он полночь рыдал. Заявил, что больше её знать не хочет. И отлично! Пусть не лезет в нашу жизнь. Мы сейчас двушку подыскиваем, кинь контакт того риелтора…
Дальше Вера слушать не смогла. Она тихо вышла из очереди и направилась прочь. Внутри поднималась тошнота — от осознания масштаба лжи, в которую втянули её сына. Выдумать беременность. Использовать чужой тест. Инсценировать выкидыш, чтобы окончательно рассорить мужа с матерью… На такое способен человек без границ и без совести.
Дома она накапала себе валерьянки, села на диван и долго смотрела в одну точку. Мысли путались. Как поступить? Рассказать Тарасу правду? Но поверит ли он ей теперь? Или решит, что она мстит и оговаривает Оксану? Любое слово может обернуться против неё самой. И всё же молчать означало позволить лжи разрушать их семью дальше. Что же ей сказать Тарасу, если он вообще захочет её выслушать?