Бесплатно жить, выходит, можно где угодно — даже не в центре. Забавно, что её собственная квартира в новом доме тоже расположена вовсе не на главной улице. Но почему‑то для безвозмездного проживания она внезапно стала вполне подходящей.
— Да не в районе дело! — вспыхнул Тарас, повышая голос. — Речь о другом! Ты просто не принимаешь Оксану. Всё это — чтобы продемонстрировать своё превосходство. Она прямо сказала: «Твоя мама за каждую гривну удавится, лишь бы нам было тяжело».
Вера почувствовала, как внутри вместо обиды разливается ледяная ясность. Ни злости, ни желания спорить — только тягучая печаль. Её взрослый, рассудительный сын так легко позволил внушить себе чужие слова.
— Послушай, Тарас, — спокойно произнесла она. — Я не стану оправдываться и доказывать тебе, что люблю. Любовь не измеряется тем, сколько квадратных метров я отдам бесплатно. Квартира будет сдана. Это мой дополнительный доход. Если я поселю туда вас, я потеряю сорок тысяч гривен ежемесячно. Вы готовы возмещать мне эту сумму?
— Платить собственной матери за жильё? — искренне изумился он. — Мам, ты серьёзно? Это же ненормально!
— Ненормально — распоряжаться чужой собственностью и считать чужие деньги, — жёстко ответила Вера. — На этом всё. В гости приходи когда угодно, но вопрос с квартирой закрыт окончательно. Спокойной ночи.
Она завершила разговор и перевела телефон в беззвучный режим. Сон не шёл. Мысли упрямо возвращались к воскресному обеду — именно с него всё и началось.
Она пригласила молодых на свой фирменный пирог с яблоками. В просторной гостиной пахло корицей и свежесваренным кофе. Оксана пришла мрачная, лениво ковыряла салат и тяжело вздыхала, словно её сюда силой привели. А потом, будто между делом, произнесла:
— Вера Петровна, мы с Тарасом решили: раз ремонт в вашей новой квартире завершён, в выходные перевезём туда вещи. Наш арендодатель нас уже достал.
Вера тогда аккуратно положила десертную ложку на блюдце и спокойно спросила, с чего они решили, что могут туда въехать. Реакция невестки оказалась бурной: глаза расширились, щёки покрылись пятнами. Оксана принялась доказывать, что Тарас — единственный наследник, а значит, половина имущества матери фактически принадлежит ему уже сейчас.
Пришлось прочитать краткий ликбез по гражданскому праву: пока собственник жив и дееспособен, никакого дележа быть не может, а совершеннолетний сын не имеет юридических прав на недвижимость матери.
Обед был безнадёжно испорчен. Оксана выбежала из квартиры в слезах, Тарас бросился следом, одарив мать укоризненным взглядом. А Вера осталась одна убирать почти нетронутый пирог и остывший кофе.
На следующий день город встретил её тяжёлым, ветреным утром. Низкие тучи прижимались к крышам, обещая долгий осенний дождь. Выпив привычную чашку кофе, Вера собрала сумку и отправилась в новостройку. Нужно было проверить работу сантехника, установившего фильтры для воды, и протереть пыль перед заселением арендаторов.
В полупустом автобусе она смотрела на мокрые витрины магазинов, мелькающие за окном. Внутри не отпускало тревожное ощущение. Интуиция, выработанная годами работы бухгалтером, подсказывала: Оксана так просто не отступит. Люди её склада воспринимают отказ не как границу, а как вызов — препятствие, которое надо проломить или обойти.
Дом встретил запахом свежей краски и строительной смеси. В подъезде ещё слышались звуки ремонтов. Поднявшись на свой этаж, Вера достала связку ключей и открыла дверь.
В квартире было светло и аккуратно. Бежевые стены зрительно расширяли пространство, на окнах висели лаконичные рулонные шторы. На кухне она проверила трубы — сухо, фильтры установлены ровно. Удовлетворённо кивнув, достала из пакета салфетки из микрофибры и средство для стекла. Уборка всегда помогала ей привести мысли в порядок.
Прошёл примерно час. Вера протирала подоконник в спальне, когда тишину разрезал настойчивый звонок.
Она замерла. Кто мог прийти? Соседи? Представитель управляющей компании? Вытерев руки, подошла к двери и посмотрела в глазок. На площадке стоял Тарас. Один.
Повернув замок, она открыла.
— Раз уж пришёл — заходи, — устало сказала Вера, отступая в сторону. — Чая не предложу, заварки нет, только вода из фильтра.
Тарас молча прошёл в комнату, даже не снимая куртку, влажную от дождя. Остановился посреди гостиной, огляделся.
— Хорошо получилось, — негромко заметил он, проводя ладонью по стене. — Светло. Оксана любит такие цвета.
— Ты приехал в разгар рабочего дня обсуждать оттенки моих обоев? — Вера скрестила руки на груди.
Сын тяжело опустился на подоконник.
— Мам… Я приехал просить. По‑человечески. Пожалуйста, разреши нам здесь жить. У нас серьёзные проблемы.
— Что случилось? — внутри у неё всё сжалось. Материнская тревога всегда опережала разум.
Тарас смотрел в пол.
— Оксана беременна, — выдохнул он. — Сегодня утром узнали. Тест показал две полоски. Мам, мы не вытянем и съёмную квартиру, и ребёнка. Мне придётся устроиться на вторую работу, чтобы прокормить семью.