Зима всё настойчивее вступала в свои права, и вместе с холодами в доме Оксаны и Галины Павловны воцарилось непривычное, но долгожданное спокойствие. Квартира словно выдохнула: больше не было тяжёлых вздохов, раздражённых замечаний и недовольных взглядов. Оксана перестала вздрагивать от каждого громкого звука, её движения снова стали свободными, уверенными. Она чаще улыбалась — не натянуто, а по‑настоящему.
Галина Павловна тоже заметно окрепла. Освободившись от чувства вины за чужие ссоры, она будто распрямилась. Теперь она уже могла пройтись по комнате, опираясь лишь на одну трость, а лечащий врач на очередном приёме похвалил результаты и сказал, что восстановление идёт даже быстрее, чем ожидалось.
Тарас поначалу перебрался к приятелю — Богдану. Он был убеждён, что прав, и рассчитывал, что жена одумается первой. Ждал звонка. Представлял, как она напишет, попросит вернуться, признает свою «ошибку». Но мобильный оставался безмолвным.
Романтика холостяцкой свободы улетучилась довольно быстро. У Богдана царил хаос: немытая посуда копилась в раковине, ужин состоял из полуфабрикатов и пива, а по выходным квартира превращалась в шумную компанию с громкой музыкой. У Тараса раскалывалась голова, а усталость только накапливалась. К тому же расходы оказались куда выше, чем он предполагал: перекусы в кафе и заказы доставки ощутимо били по кошельку. Домашняя еда, к которой он привык, внезапно стала казаться роскошью.
Постепенно упрямство уступало место раздражению и тревоге.
В один промозглый ноябрьский вечер в дверь позвонили. Оксана, подойдя к глазку, сразу поняла, кто стоит на площадке, и глубоко вздохнула. На пороге переминался Тарас — с помятыми хризантемами и коробкой торта в руках. Выглядел он уставшим и растерянным.
Она приоткрыла дверь, но проход загораживать не стала.
— Привет, — он попытался улыбнуться и протянул букет. — Решил заглянуть. Как вы? Как Галина Павловна?
— Добрый вечер. Маме значительно лучше, спасибо. Врач доволен её состоянием, — спокойно ответила Оксана, не принимая цветов. — Ты что-то забыл?
Улыбка исчезла. Тарас неловко переступил с ноги на ногу.
— Оксан, ну сколько можно держать обиду? Прошёл уже месяц. Я всё обдумал. Тогда сорвался, перегнул палку… Работа, нервы. Давай оставим это в прошлом. Я готов вернуться. Никаких условий больше не будет. Будем жить, как прежде.
Она посмотрела на него внимательно, почти с жалостью.
— Как прежде — уже не получится. И, честно говоря, я больше не хочу «как прежде». Твой выбор многое прояснил. В трудный момент ты оказался не рядом, а напротив. С тобой хорошо идти по ровной дороге, но стоит появиться препятствию — и ты избавляешься от того, что мне дороже всего.
Оксана сделала шаг назад, взяла с комода тонкую папку.
— Я подготовила документы. На этой неделе подаю заявление о расторжении брака. Что касается квартиры: первоначальный взнос — три с половиной миллиона гривен — был перечислен со счёта моей мамы. Банковские выписки у меня есть. Юрист уже оформил иск. Моя доля превышает восемьдесят процентов. Остаток будет разделён пополам, поскольку ипотеку мы выплачивали в браке. Твоя часть невелика, но я намерена действовать честно: проведём оценку жилья по рыночной стоимости, я оформлю потребительский кредит и компенсирую тебе причитающуюся сумму. Ипотеку переоформлю на себя — моего дохода достаточно.
С каждым её словом лицо Тараса бледнело. Он вдруг понял, что всё это — не угроза и не попытка напугать. Пока он ждал капитуляции и проводил вечера за пивом, Оксана продумала каждый шаг. Он рисковал потерять не только жену, но и привычный комфорт, налаженный быт, уверенность в завтрашнем дне. Перспектива съёмного жилья и полной самостоятельности внушала страх.
— Подожди, не горячись! — он попытался шагнуть внутрь, но Оксана твёрдо удержала дверь. — Зачем развод, суды? Мы же семья! Я извинюсь перед Галиной Павловной, буду помогать, ходить в аптеку… Давай попробуем всё сначала!
— Нечего начинать заново, — покачала она головой. В её голосе не было ни злости, ни обиды — только спокойная решимость. — Когда ты поставил меня перед выбором «я или мама», ты был уверен, что я не смогу без тебя. Но незаменимых не существует. Есть лишь те, кого мы сами возводим на пьедестал. Свой выбор ты сделал тогда. Я — сейчас. Бумаги получишь по почте по месту регистрации. Прощай, Тарас.
Она мягко, но окончательно закрыла дверь. Щёлкнул замок — короткий звук, перечеркнувший прошлое.
Оксана прислонилась к холодному металлу и на секунду закрыла глаза. На губах появилась тихая, светлая улыбка. Из комнаты доносился голос ведущего кулинарной передачи — Галина Павловна не пропускала ни одного выпуска. Впереди ждали суды, оформление бумаг, разговоры с банком. Но страх исчез. В её доме теперь были покой, взаимное уважение и любовь — то, что нельзя купить или обменять и что не предают даже в самые тяжёлые времена.