— Собирайся, идиот! — рявкнула Ольга, осознав, что всё рассыпалось. — Ничего, найдём, где пересидеть! Не смей унижаться перед этой…
Она стремительно прошла в гостиную и принялась судорожно сгребать со стены и полок иконы, складывая их в пакеты. Пальцы дрожали, образа падали, звякали рамками о пол.
— Чтоб опустела эта квартира вместе с тобой! — визжала она, мечась по коридору. — Чтоб ты подавилась своими квадратными метрами! Останешься одна, никому не нужная! Да кому ты сдалась без мужа? Самолюбивая, холодная!
Оксана стояла в проёме спальни, скрестив руки на груди, и молча смотрела на происходящее. Внутри всё ломило от боли. Рушился не только брак — трещала по швам её вера в близость, в надёжность, в то, что любовь способна защитить. Мужчина, которого она считала опорой, оказался безвольным, готовым перечеркнуть её жизнь по одному кивку матери.
Но сквозь эту боль постепенно проступало другое ощущение — лёгкость. Будто с плеч свалился тяжёлый мешок, который она тащила годами, не замечая, как он гниёт и отравляет всё вокруг.
— А задаток? — внезапно подал голос Тарас, остановившись у двери с чемоданом в руке. Вид у него был жалкий: вытянутые колени на спортивных штанах, растерянный взгляд. — Мам, мы же взяли предоплату… Триста тысяч. Их возвращать надо.
— С неё спрашивай! — зло кивнула Ольга в сторону Оксаны. — Это она всё испортила! Пусть и расплачивается!
Тарас посмотрел на жену с жалкой надеждой.
— Оксан… Ну правда… Нас же раздавят. Может, одолжишь? Хоть сто тысяч? У тебя ведь есть накопления… Мы напишем расписку, всё официально…
Она взглянула на него так, словно перед ней было пустое место.
— Ключи, — спокойно сказала она, протянув ладонь.
Он замешкался.
— Ключи! — её голос прозвучал так резко, что в серванте дрогнули стёкла.
Тарас вздрогнул, вытащил связку из кармана и бросил на тумбочку.
— Ещё пожалеешь, — пробормотал он. — Я был лучшим, что у тебя было.
— Ты был самой большой моей ошибкой, — ровно ответила Оксана. — И хорошо, что я исправила её сейчас, а не тогда, когда осталась бы без крыши над головой.
Она распахнула входную дверь.
— Всего доброго. И запомните: если от вас поступит хотя бы один звонок или сообщение, я обращусь в прокуратуру с заявлением о попытке мошенничества.
Ольга вышла на лестничную площадку с высоко поднятой головой, стараясь сохранить достоинство, но пакеты в её руках предательски тряслись. Тарас поплёлся следом, ссутулившись, будто под тяжестью невидимого груза.
Дверь закрылась. Оксана дважды повернула ключ в замке. Щелчок. Ещё один.
Наступила тишина.
Она прислонилась лбом к прохладной поверхности двери. Сдерживаемые до этого слёзы прорвались разом. Оксана медленно опустилась на пол и разрыдалась — громко, без остатка, оплакивая три года жизни, свою любовь и наивные мечты о спокойной старости рядом с Тарасом.
Телефон в кармане коротко пискнул. Сквозь слёзы она достала его. Уведомление из банка: «Уважаемый клиент, сегодня ООО “БыстроЗайм” запрашивало вашу кредитную историю».
Сердце ухнуло вниз. Оксана поспешно вытерла лицо рукавом и открыла приложение «Госуслуги». В разделе последних действий значилось: «Предоставлено согласие на запрос кредитной истории». Время — 03:00.
Тарас. Пока она спала, он не только готовил документы на продажу квартиры. Он пытался оформить заём на её имя, чтобы перекрыть свои дыры до момента «сделки».
Слёзы мгновенно высохли. Их вытеснила холодная, ясная злость.
Оксана поднялась, прошла на кухню, налила стакан воды. Руки уже не дрожали.
Она открыла ноутбук. Сначала сменила пароли — в банках, на государственных сервисах, в почте. Затем через электронную приёмную направила заявление в полицию. После этого оформила заявку на срочную замену замков.
За окном шёл дождь, смывая пыль с асфальта.
— Ничего, — тихо произнесла она в пустой, но теперь по‑настоящему своей квартире. — Я справлюсь. Заработаю. Выкарабкаюсь. А вот вы…
Она представила, как Тарас объясняется с «покупателем», где их триста тысяч, и как Ольга нервно ищет выход из долгов.
— Вы получили ровно то, что заслужили.
Оксана сделала глоток воды. Она показалась ей особенно свежей — прозрачной, чистой. Как и её жизнь, которая начиналась в эту самую минуту. Без лжи. Без предательства. Без свекрови.
Вечером она закажет пиццу. С дорогим сыром. И съест её одна — спокойно, не спеша, наслаждаясь каждым кусочком своей свободы.