Надежда Степановна шумно всхлипнула и, протискиваясь дальше в прихожую, едва не переехала Артёму ногу тяжёлым чемоданом.
— Эта… эта гадюка меня выставила за дверь! — причитала она, всплеснув руками. — Представляешь? Собственную мать не пустила! Сказала, что я ей больше не нужна!
На голоса из комнаты вышла София — растрёпанная, в растянутой домашней футболке, с малышом на руках.
— Мам? А ты почему здесь? Мы же всё обсудили… — растерянно произнесла она.
— Софочка, доченька, она меня выгнала! Отреклась! И денег лишила! — Надежда Степановна театрально закрыла лицо ладонями, ожидая, что дочь бросится её утешать.
Но объятий не последовало.
София лишь коротко переглянулась с Артёмом. В их взгляде сквозило не сочувствие, а тревога, смешанная с досадой.
— Подожди, мам, — София осторожно опустила ребёнка на ковёр. — В каком смысле выгнала? И… ты теперь где собираешься жить?
— Как где? — Надежда Степановна опешила от такого вопроса. — У вас, конечно. Квартира просторная, всем места хватит.
— Просторная? — хмыкнул Артём, складывая руки на груди. — Мы уже всё распределили. Детям — большую комнату, себе — маленькую. Твою мебель, кстати, на продажу выставили, чтобы освободить пространство.
— На продажу? — она тяжело опустилась на чемодан. — Это же мой гарнитур…
— Мам, ну это же допотопные шкафы, — отмахнулась София. — Оксана, конечно, та ещё штучка, но и нам тебя куда пристроить?
Надежда Степановна смотрела на дочь и словно видела перед собой чужого человека.
Где благодарность? Где обещанное: «Спасибо, мамочка, за квартиру»?
Вместо этого — раздражение. Как будто вместе с подарком она навязала им обузу в виде самой себя.
— София, я же твоя мать… — тихо произнесла она.
— Надежда Степановна, — перебил Артём, и голос его стал жёстким, как металл. — Есть решение. Ваша дача. Дом там крепкий, печь работает.
— Какая дача? — всполошилась она. — Там зимой сквозняки, воду отключают, до ближайшего магазина три километра по снегу!
— Ничего, подремонтируем, дрова купим, — усмехнулся он, хотя глаза оставались холодными. — Вы ведь всегда хотели детям лучшего? Вот и поживёте на свежем воздухе. Летом будем навещать.
Она перевела взгляд на Софию, надеясь, что та осадит мужа.
Но дочь опустила глаза и принялась тереть пятнышко на футболке сына.
— Мам, правда, Артём дело предлагает. В выходные отвезём тебя. А пока пару дней поживёшь здесь… раскладушку на кухне поставим.
И в эту секунду Надежда Степановна всё поняла.
Своими руками она разрушила мост к той дочери, которая могла бы дать ей спокойную старость, ради той, что готова отправить её мёрзнуть на даче из-за лишних метров.
Перед глазами всплыло лицо Оксаны — спокойное, твёрдое.
«У меня нет матери».
Это не было проклятием. Это было утверждение факта.
Оксана всего лишь вернула ей то же отношение.
А София… София просто пользовалась тем, что оказалось под рукой.
Теперь, когда квартира фактически стала их, сама дарительница превратилась в ненужный груз.
Надежда Степановна сидела на своём чемодане в квартире, которая ещё недавно принадлежала ей.
По коридору носились внуки, Артём бросал на её «устаревшее» пальто насмешливые взгляды, а София уже мысленно переставляла новую мебель в «своём» жилье.
Наказание пришло не от Оксаны.
Оно настигло её через тех, кого она любила больше всего.
Оксана не мстила — она просто отошла в сторону, позволив бумерангу вернуться к тому, кто его запустил.
И удар оказался по‑настоящему сокрушительным.