Однако гора словно сопротивлялась любым попыткам раскрыть свои тайны. Узкая расщелина, шириной не более полуметра, уходила вглубь скалы и тянулась вверх почти отвесной линией. Предполагали, что Олег мог попытаться спуститься где-то рядом — в поисках укрытия или короткого пути — и по неосторожности загнал себя и Оксану в каменный капкан.
Но Виктор почти сразу заметил странности. Рюкзак выглядел почти целым, будто не пережил падения с высоты. А на карте обнаружилась свежая пометка карандашом — линия, которой не было на копиях, изученных во время расследования в 2020 году.
— Это не складывается, — тихо произнёс он, всматриваясь в бумагу. — Если Олег сделал отметку уже после того, как они сбились с маршрута… то зачем?
Дело, которое решили возобновить, стремительно превращалось в запутанный клубок версий.
На следующее утро спасатели начали спуск внутрь трещины. Верёвки исчезали в темноте, лучи фонарей тонули в сыром камне. На глубине около восьми метров они заметили клочок красной ткани — фрагмент куртки Олега. Материя не выглядела разорванной при падении. Скорее, её аккуратно оторвали и оставили на виду.
— Он помечал путь, — сказал Виктор. — Хотел, чтобы его нашли.
Ещё тремя метрами ниже их ожидала новая загадка: металлическая упаковка от еды со сроком годности, истекавшим лишь через два года после исчезновения.
— Кто-то мог прожить здесь так долго? — неуверенно предположил техник.
— Или кто-то обнаружил Олега и Оксану, — жёстко ответил Виктор. — И предпочёл молчать.
Дальше расщелина постепенно расширялась, переходя в неровную полость. Под слоем пыли и мелких камней угадывались следы временного лагеря: термоодеяло, пустая банка, обрывки верёвки. А в углу, пропитанный влагой, лежал ещё один блокнот.
Большинство страниц расползлось от сырости, но на уцелевших проступали обрывки фраз: «не могу…»