На следующий день Лена отпросилась с работы пораньше. В три часа она уже стояла под дверью свекрови и звонила в звонок.
Полина Викторовна открыла не сразу. Когда увидела невестку, лицо ее вытянулось.
— Здравствуйте, Полина Викторовна. Я пришла помочь вам с уборкой, — Лена изобразила улыбку. — Раз у вас такие проблемы с квартирой, давайте вместе наведем порядок, заодно посмотрю, что там с трубами.
Свекровь хотела возразить, но Лена уже прошла в прихожую.
— Я не просила тебя приходить, — буркнула Полина Викторовна, закрывая дверь.
— Я сама решила. Вы же почти родной человек, как я могу не помочь?
Лена прошла в комнату. Квартира была чистой, никакого беспорядка. На тумбочке стоял новый телевизор — большой, современный, явно дорогой.
— О, телевизор купили? — спросила Лена.
— Ну да, старый сломался, — свекровь прошла на кухню. — Хочешь попить чего?
— Нет, спасибо. Давайте лучше в ванную посмотрим, где там у вас течет.
Полина Викторовна заметно напряглась.
— Да что там смотреть. Юра все проверил. Труба старая, менять надо.
— Ну покажите хотя бы, — Лена прошла в ванную, не дожидаясь разрешения.
Ванная комната была небольшая, но чистая. Лена присела и осмотрела трубы под раковиной. Действительно, старые. Но никаких явных протечек не видно. Она провела рукой — сухо.
— Полина Викторовна, а когда именно течет? Постоянно или только когда воду включаете?
— Ну… по-разному, — свекровь стояла в дверях и наблюдала за невесткой.
Лена открыла тумбочку под раковиной. Там лежали тряпки, моющие средства. И квитанция. Лена вытащила ее и развернула.
— Телевизор за сорок две тысячи? — она повернулась к свекрови. — Полина Викторовна, а вы говорили, что у вас денег нет на ремонт труб.
Лицо свекрови побледнело, потом покраснело.
— Это… это не твое дело! Я свои деньги как хочу, так и трачу!
— Конечно, ваше дело, — Лена встала и вышла из ванной. — Только зачем тогда просить Юру дать вам тридцать тысяч, если у вас есть деньги?
— Потому что это его обязанность! — выпалила Полина Викторовна. — Он мой сын! Должен помогать матери!
— Помогать — это одно, — Лена прошла в комнату и села на диван. — А врать — другое. Юра работает на двух работах, чтобы свести концы с концами. У нас кредит. А вы покупаете телевизор за сорок тысяч и говорите, что денег нет?
Свекровь молчала, сжав губы.
— Полина Викторовна, я все понимаю, — Лена говорила спокойно, хотя внутри кипело. — Вам одиноко. Хотите, чтобы Юра чаще приезжал. Но придумывать проблемы — это неправильно.
— Я ничего не придумываю! — свекровь повысила голос. — У меня действительно течет!
— Да? А почему тогда труба сухая? Почему под раковиной нет никаких следов воды?
— Может, сейчас не течет, но течет же иногда!
— Тогда вызовите сантехника. За свои деньги. А Юру оставьте в покое.
Полина Викторовна шагнула к невестке. Глаза ее блестели.
— Ты думаешь, ты такая умная? Пришла тут, раскопала! А я тебе скажу, почему все это делаю! Потому что ты отняла у меня сына! Он раньше каждый день звонил, каждую неделю приезжал! А теперь? Теперь о матери вспоминает, только когда я сама позвоню!
— Может, потому что он взрослый человек? У него своя семья?
— Какая семья? — свекровь рассмеялась, но смех был нехороший. — Ты? Ты ему жена? Которая даже нормально готовить не умеет? Которая работает продавцом?
— Я работаю продавцом и не стыжусь этого. Я зарабатываю деньги. Я помогаю мужу. А вы… вы просто эгоистка, которая думает только о себе.
— Вон! — Полина Викторовна указала на дверь. — Вон из моей квартиры!
— Ухожу, — Лена взяла сумку. — Но Юра узнает правду. Все узнает.
Она вышла, хлопнув дверью. В подъезде руки тряслись так, что еле смогла набрать номер мужа.
— Юра, нам надо поговорить. Серьезно поговорить.
Вечером, когда Костя уснул, Лена все рассказала Юре. Про телевизор, про квитанцию, про сухие трубы. Юра слушал молча, лицо его становилось все мрачнее.
— То есть ты говоришь, что мама врет? — наконец спросил он.
— Юра, я своими глазами видела квитанцию. Сорок две тысячи за телевизор. А она говорит, что денег нет.
Юра встал и прошелся по комнате.
— Но труба же старая. Я сам видел.
— Старая, но не течет. Юра, твоя мать придумывает проблемы, чтобы ты постоянно был рядом. Она боится, что теряет тебя.
— Это… это бред какой-то, — Юра сел на диван и закрыл лицо руками.
— Я понимаю, тебе тяжело это слышать. Но подумай сам. Три недели назад ты ездил проверять трубы. Потом опять. Потом она приходит к нам без предупреждения. Каждый раз что-то новое.
Юра молчал долго. Потом поднял голову.
— Я поеду к ней. Поговорю.
— Нет, я должен. Сам.
На следующий день вечером Юра поехал к матери. Вернулся он поздно, около одиннадцати. Лена не спала, ждала на кухне.
— Ну что? — спросила она, когда муж вошел.
— Мы поговорили. Я спросил про телевизор. Она сначала отрицала, потом призналась. Сказала, что… — он замялся. — Что боится остаться одна. Что после того, как я женился, редко стал приезжать.
— И что ты ей ответил?
— Я сказал, что готов чаще навещать ее. Но только если она перестанет врать. Если будет предупреждать, когда собирается к нам прийти. Если перестанет… — он посмотрел на Лену. — Если перестанет делать тебе замечания.
— Сказала, что это ты во всем виновата. Что ты настроила меня против нее. Что я изменился из-за тебя.
— Я ей сказал, что это неправда, — он взял жену за руку. — Что я сам вижу, что происходит. И что это должно прекратиться.
— Думаешь, она изменится? — тихо спросила Лена.
— Не знаю, — честно ответил Юра. — Честно не знаю.
Прошло три дня. Полина Викторовна не звонила. Юра несколько раз пытался дозвониться до матери, но та не брала трубку.
— Может, съездить? — спросил он у Лены в субботу утром.
— Съезди, — кивнула Лена. — Все равно надо проверить, как она там.
Юра уехал. Вернулся через два часа, мрачный.
— Мама даже дверь не открыла. Сказала через домофон, что не хочет разговаривать.