— Светлана Ивановна, — голос Анны был ровным, но внутри все дрожало. — Я же сказала русским языком: Ира со мной не едет.
— Ой, да хватит тебе цену набивать! Билет мы посмотрели, есть места в твоем вагоне. А с номером на месте разберетесь, дашь администратору шоколадку, подселят. Деньги на билет я вот, принесла. Пять тысяч. Остальное добавишь.
— Пять тысяч? — Анна усмехнулась. — Билет стоит восемь. А проживание? Вы понимаете, что путевка стоит шестьдесят тысяч?
— Ну ты заплатишь пока, а Ирочка потом отдаст! Не чужие люди!
Ира оторвалась от телефона:
— Мам, она просто вредная. Я тебе говорила. Анька себе на уме.
Это стало последней каплей.
— Значит так, — громко сказала Анна. — Никаких шоколадок, никаких раскладушек и никаких долгов.
— Ты что, выгоняешь нас? — ахнула Светлана Ивановна. — Мы с вещами приехали! Я такси отпустила!
— Вызовите другое такси.
— Аня! Сергей узнает — он тебе устроит!
— Пусть устраивает. Пусть Сергей сам везет свою сестру хоть на Мальдивы. А я пас. Запланируйте отпуск для Иры сами. Я поеду одна.
— Да ты пожалеешь! Ты одна останешься! — визжала Светлана Ивановна.
Анна захлопнула дверь перед их носами. Звук захлопнувшейся двери прогремел, как выстрел.
С лестничной площадки доносились крики и грохот колесиков чемодана по ступенькам. Анна медленно прислонилась к двери, чувствуя, как напряжение покидает тело, оставляя лишь лёгкость. Руки дрожали, но это была не слабость — это было освобождение.
Вечером пришел Сергей. Он был зол.
— Ты что устроила? Мать звонила, плакала!
— Я защитила свой дом и свой отпуск, — спокойно ответила Анна.
— Они хотели сесть мне на шею.
— Ты правда поедешь одна?
— А как же мы? Семья?
— А семья, Сережа, это когда берегут друг друга. Я вернусь через две недели. И мы поговорим о том, как будем жить дальше.
Два дня спустя Анна сидела в купе поезда. За окном мелькали березки, колеса ритмично выстукивали мелодию. Телефон лежал на столике, выключенный, словно отрезавший все нити к прошлому.
Она представила, что сейчас происходит в доме свекрови: обсуждения её «подлости», Сергей, слушающий нотации. Но все это было где-то там, далеко.
А здесь была она. Анна. Женщина, которая впервые за много лет выбрала себя. Впереди был Кисловодск. Впереди была жизнь. И она принадлежала только ей.