Лицо Сергея осунулось. Он платил за эту квартиру десятый год, отказывая себе в отпусках и выходных. А двухкомнатная «сталинка» в центре, за которую мать не внесла ни копейки, просто так переходила к брату. К брату, который за всю жизнь не сделал для семьи ровным счетом ничего.
— Мам, погоди, — голос Сергея прозвучал непривычно жестко. — Ты понимаешь, что после регистрации перехода права собственности квартира больше не твоя? Витя может продать ее хоть завтра. А ты где будешь жить?
— Да что ты, он же не зверь какой, — свекровь отмахнулась, но в глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Хотя… у него есть планы. Хочет продать, вложиться в проект. А я, Сереженька, вот подумала… — она сделала паузу, выдержала эффектную паузу. — Одной страшно, здоровье уже не то. Я решила к вам переехать.
— К нам? — переспросила Елена.
Внутри поднималась волна холодного, почти физически ощутимого негодования.
— Ну конечно! — Валентина Ивановна улыбнулась широко, приторно. — Комната пустует, та, что вы для будущих детей приберегли. Вот я там и обоснуюсь. Буду помогать, за хозяйством следить, за Сережей приглядывать. А то он у тебя совсем прозрачный стал. Семья должна быть вместе, правильно?
— Мама, мы не обсуждали… — начал Сергей.
— А что тут обсуждать? — жестко оборвала его мать. — Я уже паковать начала. Вите ключи отдам, как только выписку из ЕГРН получит. А к вам в субботу перееду. Вопрос закрыт. Несите чай, я конфет хороших купила.
Вечер кончился тяжело. Сергей сидел на кухне, уставившись в одну точку. Елена молча загружала посудомойку, стараясь не греметь тарелками, словно тишина могла что-то исправить.
— Лен, я не могу ее выгнать, — наконец выдавил муж. — Она же мать. А Витька… ты его знаешь.
— Знаю, — Елена выпрямилась, вытирая руки полотенцем. — Паразит. А твоя мама добровольно стала бездомной, лишила тебя наследства и поставила перед фактом: теперь мы ее сиделки. Ты понимаешь, что по закону она здесь никто? У нее нет ни регистрации, ни права собственности. Но морально она нас связала. Идеально.
Сергей только сгорбился еще сильнее. Он всю жизнь был «хорошим сыном». И Валентина Ивановна знала это, виртуозно разыграв партию: активы — любимчику, пассивы в виде собственной старости — безотказному работнику.
Два дня Елена жила на автомате. Ходила на работу, готовила ужин, разговаривала с мужем — и все это время в голове крутились варианты. Скандал? Бесполезно, Сергей будет мучиться виной. Развод? Глупо рушить десять лет брака из-за чужой наглости. Нужно было что-то другое. Что-то юридически безупречное.
В среду она вернулась домой раньше обычного.
В прихожей она замерла, услышав голос свекрови. У Валентины Ивановны были ключи «на всякий пожарный», и она, видимо, решила освоиться заранее. Голос доносился из кухни — громкий, беспечный.
— Да, Витюша, все уладила! В субботу переезжаю. Ой, да потерпят! Куда Сережка денется? Он в отца — мягкотелый. А Ленка пошумит и смирится. Я ее быстро на место поставлю, не волнуйся. Будет знать, кто в доме хозяйка. Зато квартира теперь твоя, сынок. Делай что хочешь. Только матери процент с продажи не забудь подкинуть.