Вечерняя прохлада просачивалась сквозь приоткрытое окно, смешиваясь с запахом жареного лука и томящегося на медленном огне мяса. Елена стояла у подоконника, провожая взглядом последние лучи солнца, застрявшие между многоэтажками. За спиной монотонно шумела вода в кране — она забыла выключить.
«Ненадолго» — сказала свекровь по телефону. Лена давно научилась переводить с валентининовановского: «ненадолго» означало минимум три часа инспекции с подробным разбором цвета штор, состояния Сергеевых нервов и общей неправильности их семейного уклада.
— Лен, ты что, заснула что ли?
Сергей возник на пороге кухни — пыльная куртка нараспашку, под глазами темные тени усталости. Он работал прорабом на стройке, и к вечеру от него пахло бетоном и металлом.
— Мама уже на повороте. Говорит, новости грандиозные.
— Господи, только не новая идея ремонта, — Елена повернулась к плите, выключая конфорку. — Иди умойся. А то скажет, что я тебя эксплуатирую.
Она не любила свекровь и не притворялась, что любит. Впрочем, ненавидеть тоже сил не хватало — для этого Валентина Ивановна была слишком предсказуема. Громкая, уверенная в непогрешимости собственных суждений, делящая мир на «наших» и «чужих», а сыновей — на категории еще более четкие.
Сергей был старшим, надежным. Ему звонили, когда нужны были деньги, ремонт или перевозка рассады на дачу. Он был рабочей лошадкой семьи, тяглом, на котором держался хрупкий мир материнского благополучия.
Витя, младший, был «тонкой натурой». В свои тридцать пять он все еще искал себя, перебиваясь случайными заработками и материнскими вливаниями. Валентина Ивановна называла это «поддержкой таланта».
Звонок в дверь прозвучал длинно и требовательно, как сирена.
Валентина Ивановна не входила в дом — она вплывала, заполняя пространство шумом, энергией и густым, удушливо-сладким облаком духов.
— Пробки, кошмар! Еле живая доехала, — она протянула Сергею увесистые пакеты, даже не поздоровавшись. — Тут соленья, Витеньке берегла, но так и быть, вам отдам. Вы же на полуфабрикатах сидите, я знаю.
За ужином она вела себя странно. Загадочно улыбалась, поправляла прическу, демонстративно накладывала Сергею добавку. Елена чувствовала: что-то назревает. Что-то большое.
— У меня объявление, дорогие мои, — наконец произнесла свекровь, отложив вилку с ножом. — Решила привести дела земные в порядок. Достаточно тянула.
Лена напряглась. Обычно такие вступления заканчивались просьбой стать поручителем по кредиту или взять заем на «перспективный бизнес».
— Была сегодня у нотариуса, — Валентина Ивановна сияла. — Подписала договор дарения. На квартиру. Документы сразу в МФЦ подали, на регистрацию.
Сергей замер с куском хлеба на полпути ко рту. Елена аккуратно, почти бесшумно поставила бокал на стол.
— На кого? — глухо спросил он.
— Как на кого? На Витеньку, естественно! — свекровь всплеснула руками, словно речь шла о чем-то самоочевидном. — Ему нужнее. Мальчик по съемным углам мыкается, своего угла нет. А у вас все есть. Трешка, ипотека исправно выплачивается, оба работаете. Грех жаловаться.