— Невеста… — прошипела она. — Вижу тьму вокруг тебя! Черную ауру! Ты пришла за моим золотом? За моими котиками? У меня их сорок душ! Они невидимые, но они здесь! Ату её!
Она начала махать руками, натравливая невидимую стаю. Паша вжался в стену.
— Оля, ты говорила, она тихая! — прошептала Милана в ужасе.
— Бывает тихая, — пожала плечами я. — Когда таблетки принимает. А еще она завещала квартиру приюту для енотов. Так что вам она не достанется. Но жить можно. Только ванную придется делить. Тетя Роза любит принимать ванны со скипидаром в три часа ночи.
— Со скипидаром?! — Паша позеленел.
Роза Марковна схватила Пашу за пуговицу.
— А ты… ты хороший мальчик. Ты будешь мне читать вслух «Апокалипсис». И кормить Люцифера сырой печенью. Иначе я прокляну твой род до седьмого колена! Я ведьма в пятом поколении!
— Да пошли вы! — заорала Милана. — Психушка! Это дурдом! Паша, мы уходим!
— Что «Мила»?! Твоя сестра специально это подстроила! Я не собираюсь жить с полоумной старухой и нюхать селедку! Мне нужна нормальная квартира! Собственная! А ты… ты неудачник, Паша! Маменькин сынок с нищей родней!
Она выскочила из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.
В прихожей повисла тишина. Роза Марковна выпрямилась, сняла чеснок и нормальным голосом сказала:
— Ну вот. А вы боялись. Дверь только закройте, сквозит.
Паша тяжело опустился на старую тумбочку в прихожей и обхватил голову руками.
— Она сказала… неудачник… нищая родня…
Мама, наконец, очнулась.
— Это была проверка на вшивость, мам. И твоя Милана её не прошла. Ей не нужен был Паша. Ей нужны были квадратные метры.
Паша закрыл лицо руками.
— Я ей кольцо купил… Кредит взял…
— Сдашь кольцо, закроешь кредит, — жестко сказала я. — Зато теперь ты свободен. Представь, если бы я переписала квартиру, а потом она тебя выставила?
Роза Марковна похлопала Пашу по плечу.
— Не реви, гусар. Таких стерв в театре на роль мачехи без проб берут. Радуйся, что легко отделался. А селедкой, кстати, пахнет потому, что я её правда жарила. Будете?
Вечером мама позвонила мне.
— За то, что спасла его. Я ведь правда верила, что она его любит. А она вон как… Бросила, как только поняла, что поживиться нечем. Ты права была, дочка. Прости меня, старую дуру. Чуть сына в кабалу не загнала.
Мы еще долго говорили. А Розе Марковне я купила торт и коньяк. Она заслужила. А «лишнюю» квартиру я решила пока не сдавать. Пусть постоит. Но переписывать — никогда. Уж лучше енотам завещаю, они честнее.