Она вспомнила, как росла сама. У них дома гости всегда были радостью. Мама никогда не падала с ног. Гости приносили что-то с собой, все вместе накрывали на стол, вместе смеялись, вместе убирали. Это было общение, а не каторжный труд одного человека ради удовольствия толпы.
— Волчком, значит… — прошептала Марина. — Ну что ж. Посмотрим, кто и как будет крутиться.
Она достала телефон и сделала один звонок. Потом второй. Потом открыла ноутбук и полчаса что-то сосредоточенно искала, периодически улыбаясь уголками губ.
Когда Паша с мамой вернулись, нагруженные пакетами так, что у мужа тряслись руки, Марина сидела на диване и читала книгу.
— Ты что, сидишь?! — ахнула Галина Сергеевна, роняя пакет с картошкой. — Время пять часов! А холодец варить часов шесть надо!
— Холодца не будет, — спокойно ответила Марина, переворачивая страницу. — Я решила изменить меню.
— Ты кто такая, чтобы менять?! Я сказала — холодец! Дядя Миша без него за стол не сядет!
— Галина Сергеевна, — Марина подняла глаза. В них был такой холод, что свекровь на секунду осеклась. — Это мой дом. И моя кухня. Я сделаю всё, чтобы гости были сыты. Но готовить я буду то, что считаю нужным. Или вы сейчас забираете продукты и едете праздновать к себе.
Свекровь задохнулась от возмущения, но, взглянув на гору пакетов и представив перспективу тащить всё это обратно через весь город, решила сменить тактику.
— Ладно. Делай что хочешь. Но если будет невкусно — я молчать не стану. И Паше всё выскажу.
Весь вечер и половину ночи Марина провела на кухне. Паша пытался помогать — почистил картошку, порезал колбасу, но быстро устал и ушел «посмотреть новости», заснув перед телевизором. Галина Сергеевна ходила кругами, заглядывала в кастрюли, кривила губы, давала ценные указания: «Морковку мельче режь!», «Майонеза мало!», «Кто так мясо маринует?», но сама к ножу не прикоснулась. «Я свое отработала, я — почетный гость», — заявила она и ушла спать в гостиную на разложенный диван.
Марина легла в три часа ночи. Спина гудела, ноги отекли. Она смотрела в темноту и думала: зачем ей это? Ради Паши? Но он даже не попытался её защитить. Ради мира в семье? Но это не мир, это оккупация.
Утро субботы началось с звонка в дверь. Приехали тетя Валя с мужем. Раньше на два часа.
— Ой, а мы думали, помочь надо! — громогласно объявила тетя Валя, вваливаясь в коридор с чемоданами. — А у вас тут конь не валялся! Марина, ты чего в халате? Гости на пороге!
Начался ад. Квартира наполнилась шумом, запахом чужих духов и пота, бестолковой суетой. Галина Сергеевна, выспавшаяся и боевая, приняла командование на себя.
— Маринка, тащи тарелки! Нет, не эти, праздничные, с золотой каймой! Ах, у тебя их нет? Нищета… Ладно, давай белые. Салфетки где? Почему не накрахмалены?
К часу дня стол ломился. Марина действительно постаралась, но не так, как хотела свекровь. Вместо тазов с майонезными салатами она сделала изысканные закуски, канапе, запекла буженину, сделала два больших красивых салата с зеленью и овощами. Горячее томилось в духовке.
Гости рассаживались. Дядя Миша уже успел где-то «хлопнуть» и теперь настраивал баян. Тетя Валя громко обсуждала с Галиной Сергеевной, как подорожали лекарства и какая нынче молодежь пошла ленивая.
— Ну, хозяйка! — крикнул дядя Миша. — Чего стоишь? Наливай!
Марина стояла у двери кухни. На ней было красивое платье, которое она купила полгода назад и всё не было повода надеть. Она накрасилась, уложила волосы. Она не выглядела как кухарка, и это раздражало свекровь.
— Марина, не стой столбом! — шикнула Галина Сергеевна. — Видишь, у Петровых хлеба нет? Принеси. И огурчики соленые открой, я банку привезла, в сумке в коридоре.
Марина молча вышла. Вернулась с хлебом. Поставила.
— А огурцы? — возмутился Петров-старший. — Водочка стынет!
— Сейчас, — коротко бросила Марина.
Первый час застолья прошел как в тумане. Марина действительно крутилась волчком. «Принеси», «подай», «убери грязную тарелку», «а где горчица?», «чайку бы». Никто не сказал «спасибо». Никто не предложил помощь. Паша сидел во главе стола, красный, довольный, принимал поздравления и подарки (в основном конверты с деньгами и наборы для бритья). Он даже не смотрел в сторону жены, которая металась между кухней и гостиной.
— А салатик-то суховат, — громко прокомментировала тетя Валя, ковыряя вилкой «Цезарь». — Галь, ты учила её готовить? Майонеза пожалела.
— Да что её учить, — махнула рукой свекровь. — Она же у нас «современная». Всё диеты, всё пп-шмэпэ. Нормальному мужику поесть нечего.