— Ну потерпи ещё чуть-чуть. Юбилей пройдёт — отдохнёшь. Ты же знаешь, мама без этого не может. Я же помогаю, чем могу. Вон, стулья вчера привёз от родителей, посуду помыл.
Посуду помыл. Наталья вспомнила, как он стоял у раковины ровно пять минут, сполоснул три тарелки за собой и ушёл с видом героя, спасшего мир.
— Спасибо, — сказала она тихо.
На следующий день приехала свекровь. Без предупреждения. Наталья открыла дверь и застыла — на пороге стояла Людмила Петровна, а за ней таксист заносил два огромных пакета.
— Я решила сама продукты докупить, чтобы ты не тратилась! — объявила она, проходя в квартиру как хозяйка. — Тут и рыба красная для нарезки, и икра, и всё-всё-всё!
Наталья потащила пакеты на кухню. Свекровь прошла следом, оглядывая всё критическим взглядом.
— Ой, а у тебя тут пыль на подоконнике! Наташа, ты же понимаешь, что гости могут везде заглянуть? Надо всё до блеска вычистить. Квартира должна сиять!
— Я уберу, — Наталья разбирала продукты, спина ныла от вчерашней «вахты» у духовки.
— И ещё. Я тут посоветовалась с Зоей, она сказала, что у неё в прошлом году на дне рождения подавали такую закуску — рулетики из лаваша с творожным сыром. Это сейчас модно. Может, ты тоже накрутишь? Я правда хочу, чтобы всё было красиво, понимаешь? Чтобы люди увидели — мы умеем принимать!
Наталья обернулась. Посмотрела на свекровь. Та стояла в своём дорогом пальто, с идеальной укладкой, со свежим маникюром. Выспавшаяся, довольная, предвкушающая праздник.
— Людмила Петровна, я уже готовлю восемь блюд. Восемь. Это на двадцать человек. Я одна. У меня обычная квартира, обычная плита на четыре конфорки. Я не ресторанный цех.
— Ну что ты сразу так, Наташенька? Я просто предложила. Думала, тебе будет приятно, что я участвую.
— Мне будет приятно, если вы просто придёте на свой юбилей и порадуетесь, — Наталья чувствовала, как внутри закипает та самая пружина. — А не будете добавлять мне работы каждый час.
Свекровь поджала губы, сделав обиженное лицо.
— Ну извини, если что не так. Я же хотела как лучше. Ладно, пойду, вижу, ты не в настроении. Нервная ты стала.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Наталья осталась стоять посреди кухни, заваленной продуктами. Руки дрожали. Она села на табурет и закрыла лицо ладонями.
Вечером Игорь устроил ей разбор полётов.
— Наташ, ну как ты могла так с мамой разговаривать? Она звонила, плакала! Говорит, ты её выставила! Это же её юбилей, ты понимаешь?
— Я понимаю, — Наталья стояла у плиты и жарила котлеты на ужин, потому что муж не будет есть «праздничные» заготовки. — Но я больше не могу.
— Что значит не можешь? Осталось три дня! Три дня, Наташа! Потерпи немного.
— Три дня, — повторила она глухо. — А до этого было две недели беготни по магазинам, уборки и планирования. Я последние три дня сплю по пять часов. У меня болит спина, гудят ноги. А ты даже не замечаешь.