Она молча нажала на ручку, распахивая дверь. С лестничной площадки уже доносился тяжелый топот и сухой голос:
— Гражданин Смирнов? ОБЭП. У нас ордер на обыск и постановление о вашем задержании.
Звон упавшего бокала перекрыл шаги оперативников. Шампанское смешивалось с грязью на полу, пачкая туфли хозяина.
— Гражданин Смирнов, руки на видное место! — скомандовал следователь. — Вам вменяется мошенничество в особо крупных размерах и уклонение от уплаты налогов.
— Какое мошенничество?! — взвизгнул Виктор, мгновенно растеряв весь лоск. — Это ошибка! Ленка, скажи им! Ты же вела бухгалтерию, ты знаешь, что всё чисто!
Он метнулся к ней взглядом, полным страха. Впервые за годы он смотрел на неё не как на мебель, а как на спасение.
— Лен, ну чего ты молчишь?! Объясни им!
Лена стояла у лифта, сжимая ручку чемодана. Она достала свой телефон и демонстративно медленно нажала кнопку вызова такси.
— А я не могу ничего объяснить, Витя, — сказала она тихо. — Ты же сам в суде доказал, что я в твоей фирме ничего не решала. Просто «кофе носила». Помнишь? Судья тебе поверил. И эти люди тоже поверили.
— Ты… ты сдала черную бухгалтерию? — прохрипел он, когда на его запястьях защелкнулись наручники. — Ты же понимаешь, что они всё заберут? Я же голый останусь!
Виктор дернулся, но его грубо развернули к выходу. Лена видела главное, в его глазах больше не было победителя.
Двери лифта мягко открылись. Лена шагнула в кабину.
— Не переживай, Витя. Зато теперь всё по-честному, я — с чемоданом, а ты — с казенным имуществом. Кофе тебе там, к сожалению, носить будет некому.
Такси мчало её прочь от элитного жилого комплекса и от старой жизни.
Вечером она сидела на маленькой кухне съемной квартиры и пила чай из самой простой кружки. Никакого хрусталя, никакого дубового стола. Но впервые за десять лет этот чай не горчил обидой. Она была бедной, но абсолютно свободной. И этот вкус свободы оказался слаще любого дорогого шампанского.