— Серёж, вставай, завтрак готов! — раздалось оттуда.
Муж застонал, повернулся на другой бок. Вера толкнула его в плечо.
— Ну и что? Спи дальше.
— Как я буду спать, если она там оркестр устроила?
Он не ответил, только натянул одеяло на голову. Вера встала, накинула халат и вышла. Пахло жареным луком и чем-то ещё, резким. Её утренний запах кофе исчез, растворился в этом чужом аромате. Галина Михайловна стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде.
— Доброе утро! Я картошечку пожарила, с грибочками. Садись, угощайся.
— Галина Михайловна, я по утрам не ем.
— Как не ешь? Завтрак — это самое важное! Надо обязательно плотно поесть, иначе желудок испортишь.
Вера налила себе воды из фильтра и вышла обратно в комнату. Села на кровать и закрыла глаза. Раздражение стягивало виски, как тугая повязка. Она понимала — если не остановить это сейчас, дальше будет только хуже.
Серёжа проснулся ближе к обеду. Пришёл в зону готовки, сел за стол, мать тут же принесла ему тарелку с картошкой.
— Ешь, сынок, пока тёплое.
Он ел, она сидела рядом и смотрела с умилением. Вера стояла в дверях и наблюдала за этой картиной. Мать и сын. Идиллия. А она — лишняя.
— Серёж, мне надо в магазин, — сказала Галина Михайловна. — Проводишь?
Они ушли. Вера осталась одна. Села на свой диван у окна — тот самый, где любила читать по вечерам, — и попыталась успокоиться. Это временно, говорила она себе. Месяц пройдёт быстро. Надо просто перетерпеть.
Но месяц не проходил. Он тянулся, как резина. Галина Михайловна обживалась с каждым днём всё больше. Она переставила всю посуду по-своему, повесила свои полотенца, засунула в холодильник свои баночки с салатами. Вера открывала дверцу — и вместо своего привычного порядка видела чужую систему. Она вставала раньше всех и ложилась позже. Она готовила, убирала, стирала. И при этом постоянно что-то комментировала.
— Верочка, ты эту кофточку в стиральную машину положила? Её же нельзя так стирать, она сядет! Давай я руками постираю.
— Верочка, у тебя мясо в холодильнике несвежее. Я его выбросила, не обижайся.
— Верочка, ты бы занавески поменяла. Эти уже застиранные, некрасиво смотрятся.
Вера молчала. Сжимала зубы и молчала. Серёжа не замечал ничего. Он приходил с работы, обнимал мать, спрашивал, что на ужин. Вере он задавал вопросы всё реже. Как будто её и не было.
Однажды вечером Вера пришла домой позже обычного. Задержалась на работе — инвентаризация. Открыла дверь и услышала смех из гостиной. Зашла — на диване сидела Галина Михайловна, рядом Серёжа, а напротив, в кресле, ещё одна женщина. Незнакомая.
— А, Верочка! — свекровь помахала рукой. — Познакомься, это моя подруга, Тамара. Она тут рядом живёт, зашла в гости.
В гости. В её дом. Без спроса.