— Что за взыскание? Мы же договорились, она подписала соглашение!
Судебный пристав ответил без эмоций:
— Мировое соглашение не отменяет ответственности за нецелевое расходование средств. Присутствие обязательно.
Богдан с раздражением отбросил телефон на соседнее сиденье и сразу же позвонил матери.
— Мам, она подала на меня в суд. Требует вернуть все кредиты. Утверждает, что я их потратил не по назначению.
Лариса тяжело выдохнула — он даже услышал это в трубке:
— Этого не может быть. У неё нет денег на юристов, она всего лишь бухгалтер. Она ничего не добьётся.
— Добьётся, мама. У неё есть доказательства: переводы, снимки, документы — всё собрала.
— Тогда дави на неё. Скажи, что она знала обо всём заранее, что траты были общими.
— Не получится, — Богдан сжал руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Она всё рассчитала наперёд.
На следующий день Лариса набрала номер Зоряны. В голосе звучало напряжение и остатки прежнего высокомерия:
— Зоряна, это я. Нам нужно поговорить. Ты даже не представляешь, что творишь. Богдан — мой сын, и я не позволю тебе разрушить его жизнь.
Зоряна включила громкую связь и кивнула Елизавете напротив. Та достала диктофон и нажала запись.
— Лариса, говорите спокойно. Я слушаю вас внимательно и записываю разговор.
Наступила короткая пауза, но Лариса продолжила:
— Думаешь, ты умная? Думаешь нас можно запугать? Мы найдём способ тебя остановить — как однажды остановили твоего отца.
Зоряна усмехнулась:
— Вы имеете в виду шантаж налоговыми проверками? У меня есть его письмо с признанием всего этого. Хотите — передам его вместе с этой записью в полицию?
Ответом была тишина… а затем короткие гудки отбоя.
Елизавета выключила диктофон и посмотрела на Зоряну:
— Она больше не позвонит тебе.
— Я уверена в этом.
Юлия узнала о предстоящем суде от Богдана лично: он пришёл к ней вечером с бутылкой водки в руке.
— Придётся продавать всё: квартиру, машину… Приставы уже наложили арест на имущество. Зоряна выиграет дело — я это чувствую.
Юлия стояла у окна и даже не повернулась к нему:
— Богдан… Я не хочу обсуждать это снова. Ты говорил мне одно: что у тебя есть деньги, квартира твоя собственная… Что мы будем жить по-человечески. А теперь ты банкрот?
Он сделал шаг вперёд, но она отступила назад:
— Уходи отсюда. Мне нужен мужчина надёжный — тот, кто способен обеспечивать семью… а не тот, кто проводит жизнь по судам. Просто уходи из моей жизни.
Он остался стоять посреди чужой квартиры в полном оцепенении от происходящего краха своей жизни. Юлия открыла дверь настежь:
— Иди уже… И больше мне не звони!
Судебное разбирательство длилось два месяца кряду. Богдан пытался оправдаться: утверждал снова и снова — деньги шли на семью; Зоряна была в курсе всех расходов… Но никаких подтверждений он предъявить так и не смог. А у Зоряны были банковские выписки со счетов, фотографии покупок и показания свидетелей их совместной жизни.
Судья — пожилая женщина с усталым взглядом — огласила решение кратко:
— Обязать Богдана выплатить полную сумму задолженности; наложить арест на имущество до полного погашения долга.
Богдан судорожно схватился за край стола; Лариса побледнела до синевы губ и прикрыла рот рукой от ужаса услышанного приговора.
Спустя неделю полиция возбудила уголовное дело: выяснилось — Богдан подделывал подписи Зоряны при оформлении кредитных договоров. Экспертиза подтвердила фальсификацию документов официально. Суд дал ему четыре года условно; имущество описали полностью; приставы забрали ключи от квартиры и автомобиля без права возврата до окончания выплат по решению суда.
Так закончился его «развод века» — потерей права распоряжаться собственной жизнью… вместе со всем имуществом разом…