На следующее утро Алла Дмитриевна Олега проводила — поплёлся он нехотя «работу искать» после её настойчивых требований. Екатерина через час приехала с мужем. А вскоре и участковый подтянулся, Николай Петрович, которого Алла Дмитриевна много лет знала.
Помогли они все Олеговы вещи в две большие сумки собрать.
Когда Олег вечером вернулся, Алла Дмитриевна его уже ждала. Сидела в кресле, прямая и собранная. На полу у ног — две большие сумки. Екатерина с мужем на кухне устроились, а участковый в гостевой комнате разместился.
— Это что такое? — Олег на сумки кивнул, куртку стаскивая.
— Твои вещи, — спокойно ответила она.
— Мои… что? — нахмурился он. — Ты что, мам? И правда из ума выжила? Зачем вещи собрала?
— Уходи, — поднялась она с кресла. — Прямо сейчас.
— Ты чего? — в глазах у него что-то похожее на испуг мелькнуло, но сразу злостью сменилось. — Что за дурь в голову взбрела? Я же твой сын!
— Мой сын не стал бы про моё слабоумие сплетни распускать, — чётко проговорила Алла Дмитриевна. — Не стал бы давить и манипулировать. Не считал бы меня живой помехой на пути к наследству.
— Да я… — Олег осёкся. — Что за бредятина? Кто тебе что наговорил?
— Валентина Петровна была так добра, что твои откровения передала. Слово в слово.
— Вот же, старая карга! — прошипел Олег. — Ну и что? Подумаешь, пару слов сказал. Это ради тебя было! Чтоб соседи присматривали, если что!
— Вон отсюда, — тихо, но твёрдо произнесла Алла Дмитриевна. — Больше не намерена терпеть тебя в своём доме.
— Да ты… Ты не посмеешь! — Олег к ней шагнул. — Я, между прочим, права имею…
— На что? — перебила она. — На моё имущество? На мою квартиру? Пока я жива, здесь всё моё, Олег. И я решаю…
— Мам, ну ты чего… — вдруг заискивающим голосом заговорил он. — Я же не со зла. Погорячился, может. Ну бывает же! Я тебя люблю ведь.
— Если сам не уйдёшь, участковый поможет, — продолжила Алла Дмитриевна. — Николай Петрович в гостевой сидит, а твоя сестра с мужем на кухне. Я всё продумала, Олег. И не боюсь тебя.
— Ты… Ты… — Олег оглянулся, словно выход искал. — Всех против меня настроила?! Ах ты… Чокнутая старуха! Всё равно квартира моей будет!
— Никогда она твоей не станет, — произнесла Алла Дмитриевна. — Всё до последней ложки Кате завещаю. У меня уже предварительная консультация с нотариусом была, завтра иду оформлять официально.
Олег сначала побелел, потом покраснел, рот открыл, но слов не нашёл. В этот момент в прихожую участковый вышел, а следом Екатерина с мужем.
— Всё в порядке, Алла Дмитриевна? — спросил Николай Петрович.
— Ты… Вы все… — Олег от злости задыхался. — Да катитесь вы все к чёртовой матери!
Резко сумки схватил, куртку с крючка сдернул и вылетел из квартиры. Алла Дмитриевна медленно на стул села. Только теперь почувствовала, как сильно руки дрожат. Екатерина подошла и молча мать обняла.
С тех пор Алла Дмитриевна Олега больше не видела. Поначалу звонки были — то злые, то жалобные, а потом затих. Слышала от знакомых, что устроился он на новую работу в другом районе.
Екатерина теперь каждые два-три дня приезжает, после того случая дочь к матери ещё внимательнее стала. Алла Дмитриевна сильно переживает разрыв с сыном, но знает — поступила правильно.
Иногда по вечерам сидит она в своём кресле, смотрит на мебель, которую сама расставила как надо, и думает: жаль, что так вышло. Но квартирный вопрос, он ведь не только стены портит — он и души людей уродует. А от этого надо беречься. Пока не поздно.