Свекровь положила передо мной конверт и улыбнулась той своей улыбкой, от которой у меня всегда холодело внутри.
— Открой, Леночка. Это тебе.
Я взяла конверт. Тяжёлый, плотный, с печатью нотариальной конторы. Пальцы дрожали, когда я разрывала бумагу. Внутри лежало свидетельство о праве на наследство. Квартира на Садовой. Трёхкомнатная. В центре города. Стоимость — около восьми миллионов.
От бабушки Степана. Той самой, которая всегда меня недолюбливала. Которая при каждой встрече смотрела на меня как на пустое место. Которая называла меня «эта девушка», хотя мы были женаты уже пять лет.
— Не понимаю, — пробормотала я, перечитывая строчки. — Почему мне?
Тамара Ивановна, моя свекровь, пожала плечами.
— Мама была странной женщиной. Наверное, решила, что ты достойна. Хотя я, честно говоря, удивлена не меньше твоего.
В её голосе звучало что-то ещё. Что-то, что я не могла уловить. Раздражение? Зависть? А может, просто недоумение.
Степан вошёл на кухню, вытирая руки полотенцем.
— Ну что там? — спросил он, целуя меня в макушку.
— Твоя бабушка оставила мне квартиру, — выдохнула я. — Всю. Целиком. На моё имя.
— Тебе она оставила дачу в Подмосковье, — вмешалась Тамара Ивановна. — А квартира досталась Лене. Так было указано в завещании.
Лицо Степана вытянулось. Он взял у меня из рук бумагу, пробежал глазами.
Почему. Вот и я не понимала. Бабушка Евгения Фёдоровна никогда не скрывала своего отношения ко мне. На свадьбе она демонстративно отвернулась, когда я подошла с букетом. На семейных праздниках игнорировала мои попытки заговорить. Однажды я услышала, как она говорила Степану: «Женился бы на Кристине из соседнего подъезда. Вот это был бы толк».
А теперь она оставила мне восемь миллионов в виде недвижимости.
— Может, это ошибка? — предположил Степан. — Надо съездить к нотариусу, уточнить.
— Никакой ошибки, — отрезала Тамара Ивановна. — Я уже была у нотариуса. Всё правильно. Завещание составлено за полгода до её ухода, она была в здравом уме. Квартира переходит Елене.
Мы сидели молча. Я чувствовала, как напряжение растёт, как воздух густеет.
— Ладно, — наконец сказал Степан. — Квартира так квартира. Продадим её, купим что-нибудь побольше для нас. Или вложим деньги в бизнес. Я посмотрела на него.
— Это моя квартира, Степан.
— Ну да. Но мы же семья. Всё общее.
— Завещание составлено на моё имя. Значит, бабушка хотела, чтобы я распоряжалась ею сама.
— То есть ты хочешь сказать, что не будешь со мной советоваться?
Тамара Ивановна встала, громко задвинув стул.
— Я пойду. Вам нужно поговорить наедине.
Она ушла, а мы остались вдвоём. Степан сел напротив, скрестив руки на груди.
— Объясни мне, Лена. Что происходит?
— Ничего не происходит. Я просто удивлена не меньше тебя. И мне нужно время подумать.
— Подумать о чём? Это же очевидно — продадим квартиру, разделим деньги, вложим во что-то полезное.
— Степан, это наследство. Его нельзя просто так делить. Оно оформлено на меня. По закону это моя личная собственность, а не совместно нажитое имущество.
Он молчал, но я видела, как напряглись его челюсти.
— То есть ты хочешь оставить всё себе?
— Я хочу понять, зачем бабушка это сделала. Почему именно я. Что она хотела мне сказать.
Он встал резко, едва не опрокинув стул.
— Понимаю. Значит, теперь у тебя есть своя недвижимость, и ты можешь диктовать условия. Отлично.