— Ты что, совсем с ума сошла? Двадцать тысяч на платье для выпускного моей племянницы? — Елена застыла в дверях спальни, глядя на мужа, который размахивал банковской выпиской как флагом на демонстрации.
Максим стоял посреди комнаты, его лицо пылало от гнева. За шесть лет брака Елена редко видела его таким взбешённым. Обычно он был спокойным, даже слишком спокойным, особенно когда дело касалось его матери.
— Это подарок от нас двоих, — спокойно ответила Елена, стараясь не поддаваться на провокацию. — Твоя сестра Светлана попросила помочь с платьем для Кати. Девочка заканчивает школу с золотой медалью.
— Моя мать в шоке! — Максим швырнул выписку на кровать. — Она звонила мне в слезах! Говорит, что ты транжиришь наши деньги направо и налево!
Елена медленно выдохнула. Вот оно. Снова свекровь Галина Петровна вмешивается в их жизнь. И снова Максим танцует под её дудку.
— Во-первых, это не наши деньги, а мои, — Елена подошла к комоду и достала свою сумку. — Я потратила деньги со своего личного счёта. Во-вторых, с каких пор твоя мать имеет доступ к нашим банковским выпискам?
Максим отвёл глаза, и в этом жесте Елена прочитала больше, чем в любых словах.
— Максим, — её голос дрогнул. — Ты показываешь матери наши финансовые документы?
— Она имеет право знать, как мы живём! — огрызнулся он, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Право? — Елена присела на край кровати, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — На основании чего? Мы взрослые люди, у нас своя семья!
— Она моя мать! Она волнуется за меня!
— Она контролирует каждый наш шаг! — Елена уже не сдерживалась. — Максим, это ненормально! Ты понимаешь, что взрослый мужчина не должен отчитываться маме о каждой покупке жены?
Максим подошёл к окну, засунув руки в карманы джинсов. Его плечи были напряжены, спина сутулая — поза человека, загнанного в угол.
— Мама просто заботится о нашем благополучии. Она считает, что двадцать тысяч на платье для племянницы — это слишком. И я с ней согласен.
— А когда твоя мама покупала себе шубу за сто пятьдесят тысяч, это было нормально? — тихо спросила Елена.
— Это другое! — вспыхнул Максим. — Она копила на неё годами!
— Нет, милый, — Елена покачала головой. — Она взяла деньги из нашего семейного бюджета. Ты сам мне тогда сказал, что нужно помочь маме, что она всю жизнь мечтала о норковой шубе.
— И что? Разве это преступление — помочь матери осуществить мечту? Елена встала и подошла к мужу. В окне отражались огни вечернего города, и она на мгновение задумалась — как они дошли до такой жизни? Когда всё пошло не так?
— Максим, давай начистоту. За последний год мы «помогли» твоей маме купить шубу, оплатили ей путёвку в Турцию, сделали ремонт в её квартире, купили новый холодильник и стиральную машину. И всё это из нашего общего бюджета, куда я вношу семьдесят процентов.
— Ты считаешь? — Максим обернулся, его глаза сузились. — Вот так вот сидишь и подсчитываешь каждую копейку?
— А ты не считаешь? — парировала Елена. — Или считает только твоя мама, причём исключительно мои траты?
В дверь постучали. Елена вздрогнула — она узнала эту манеру стучать. Три коротких удара, пауза, потом ещё два. Галина Петровна.
— Я же говорила, что приеду, как только освобожусь, — Максим бросился открывать дверь с такой поспешностью, словно там стоял президент.
Галина Петровна вплыла в квартиру, как всегда безупречно одетая и причёсанная. Шестьдесят два года, но выглядит на пятьдесят — нужно отдать ей должное. Высокая, статная, с идеальной осанкой бывшей балерины.
— Максимушка, — она чмокнула сына в щёку, затем окинула взглядом Елену. — Елена.