— Тамара Фёдоровна, зачем столько? У нас же есть еда…
— Эта? — Тамара Фёдоровна презрительно ткнула пальцем в пакет с обезжиренным молоком. — Это не еда, это игрушки! Мужчине нормальная пища нужна! Домашняя! Я старалась, всю ночь готовила!
Надежда посмотрела на Игоря. Он стоял в дверях, опустив глаза. Молчал. Как всегда. Не защищал её. Не говорил матери, что они взрослые люди и сами решат, что им есть. Просто стоял и молчал.
— Спасибо, — сухо сказала Надежда. — Я пойду переоденусь.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать и зажмурилась. Внутри клокотала усталость, смешанная с обидой. Она работала весь день, мечтала о тихом вечере дома, о том, как они с Игорем поужинают вместе, посмотрят фильм. А вместо этого — снова вот это. Снова чужая воля в её доме. Снова она чувствует себя гостьей в собственной квартире.
Она не хотела быть неблагодарной. Она понимала, что Тамара Фёдоровна — мать Игоря, что она старается по-своему. Но эти постоянные визиты без предупреждения, это хозяйничанье, эти колкости, завёрнутые в заботу… Это медленно убивало их семью. А Игорь молчал. Всегда молчал.
Когда Надежда вышла из спальни, Тамара Фёдоровна уже собиралась уходить.
— Ну что ж, я пойду. Вижу, я тут лишняя, — она говорила с обиженным видом, но в глазах плясали победные огоньки. — Игорёк, ты мне позвони, ладно? Не забывай мать.
— Конечно, мам. Спасибо за борщ.
Тамара Фёдоровна ушла, и в квартире повисла тяжёлая тишина. Игорь и Надежда смотрели друг на друга, и между ними лежала целая пропасть невысказанного.
— Почему ты ничего не сказал? — тихо спросила Надежда.
— Что я должен был сказать?
— Что это наш дом! Что она не может просто так приходить и распоряжаться! Что мы взрослые люди!
— Надя, она моя мать…
— А я твоя жена! — голос Надежды дрогнул. — Но, видимо, это имеет меньше значения.
Она развернулась и ушла в спальню. Игорь остался стоять в коридоре, чувствуя себя растерзанным между двумя самыми важными женщинами в его жизни. И он не знал, как это исправить.
Следующие недели были похожи на затишье перед бурей. Тамара Фёдоровна приезжала снова и снова. То с пирогами, то с консервацией, то просто «проведать сыночка». Каждый раз Надежда сжимала зубы и молчала. Каждый раз Игорь опускал глаза и не вмешивался. А пропасть между ними росла.
Всё изменилось в один обычный вторник. Надежда пришла с работы раньше обычного — начальник отпустил их пораньше. Она поднялась на свой этаж и замерла. Дверь их квартиры была приоткрыта, изнутри доносились голоса. Она узнала голос Тамары Фёдоровны и… ещё чей-то женский.
Надежда тихо вошла. В гостиной, на её диване, сидела Тамара Фёдоровна и какая-то незнакомая молодая женщина. Они пили чай из её любимого сервиза, который обычно стоял в серванте и доставался только по праздникам.
— …да, конечно, квартира хорошая, — говорила Тамара Фёдоровна. — Игорёк молодец, постарался. Правда, жена у него… ну, вы понимаете. Холодная. Карьеристка. Семью не ценит.
— А детей у них нет? — спросила незнакомка, потягивая чай.
— Нет. Она не хочет. Говорит, что ещё рано. Рано! Игорю тридцать пять! Время идёт, а она всё работа да работа. Я вот думаю, может, они и разойдутся скоро. Тогда я найду ему нормальную жену. Домашнюю. Которая семью создаст, а не карьеру строит.