— Если бы любила, родила бы ему ребёнка!
— Мы сами решим, когда нам заводить детей! Это наша жизнь!
— Серёжина жизнь — это и моя жизнь!
— Нет! — Марина топнула ногой. — Нет, нет и нет! Сергей — взрослый мужчина! У него есть своя семья! И если вы не можете это принять, то вам нет места в нашем доме!
— Серёжа! — Валентина Петровна снова повернулась к сыну. — Скажи ей!
Но Сергей молчал. Он стоял, опустив голову, и его плечи мелко подрагивали. Марина поняла — он плачет.
— Сергей? — тихо позвала она.
Он поднял голову. Лицо его было мокрым от слёз.
— Мам, — сказал он глухо. — Собирай вещи.
— Что? — Валентина Петровна не поверила своим ушам.
— Собирай вещи и езжай домой. Твой ремонт закончен.
— Серёжа, ты не понимаешь, что делаешь!
— Понимаю. Я выбираю свою семью. Свою жену.
— Она тебя бросит! Как только найдёт кого-то получше!
— Нет, мам. Это неправда. Марина любит меня. А я люблю её. И если ты не можешь это принять…
Он не договорил. Валентина Петровна выпрямилась во весь рост.
— Я всё поняла. Ты выбрал. Надеюсь, не пожалеешь.
Она развернулась и вышла из комнаты. Через несколько минут послышались звуки собирающихся вещей. Марина и Сергей стояли в гостиной, не глядя друг на друга.
— Прости меня, — тихо сказал Сергей.
— За то, что не защищал тебя. За то, что позволял маме… всё это.
Марина подошла к нему и обняла.
— Я понимаю. Она твоя мать.
— Но ты моя жена. Я должен был стать на твою сторону давно.
Они стояли, обнявшись, когда в комнату вошла Валентина Петровна с сумками.
— Я уезжаю. Надеюсь, вы будете счастливы.
В её голосе было столько яда, что Марина невольно вздрогнула.
— Мам, — Сергей сделал шаг к матери, но та подняла руку, останавливая его.
— Не надо. Ты сделал свой выбор. Живи с ним.
Она пошла к выходу. У самой двери обернулась.
— Когда она тебя бросит, не приходи ко мне плакаться.
И вышла, громко хлопнув дверью.
Марина и Сергей остались вдвоём в звенящей тишине. Марина чувствовала, как муж дрожит в её объятиях.
— Всё будет хорошо, — прошептала она.
— Она моя мать, Мариш. Единственный родной человек.
— Нет. Не единственный. У тебя есть я.
Сергей отстранился и посмотрел ей в глаза.
— Прости, что довёл до этого. Я должен был давно поговорить с мамой. Установить границы.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Она вернётся. Я знаю маму. Она остынет и вернётся.
— И мы её примем. Но на наших условиях. С уважением к нашей семье.
— Да. На наших условиях.
Они снова обнялись. Марина чувствовала облегчение. Наконец-то этот кошмар закончился. Да, было больно. Да, отношения со свекровью, скорее всего, уже никогда не наладятся. Но главное — Сергей встал на её сторону. Выбрал их семью.
— Знаешь, — сказал Сергей, — может, нам правда стоит подумать о ребёнке?
Марина отстранилась и посмотрела на него с удивлением.
— Да. Не из-за мамы. Просто… я думаю, мы готовы.
— Давай сначала отдохнём от всего этого. А потом подумаем.
Они пошли на кухню пить чай. Марина заварила тот самый травяной сбор, который так не любила свекровь. В квартире было тихо и спокойно. Впервые за три месяца по-настоящему спокойно.
Вечером позвонил телефон Сергея. Он посмотрел на экран.
— Ответь, — сказала Марина.
— Да. Она твоя мать. Мы должны пытаться наладить отношения. Но с позиции взаимного уважения.
Сергей кивнул и ответил на звонок. Марина вышла из комнаты, давая им поговорить наедине. Она знала — путь к примирению будет долгим и трудным. Но главное было сделано. Границы установлены. И их маленькая семья выстояла первое серьёзное испытание.