— На мамин юбилей ты не пойдёшь, — сообщил Андрей. — Она не хочет, чтобы вы опять поссорились.
Я в этот момент стояла у шкафа, куда складывала свежие полотенца. Одно полотенце так и зависло у меня в руках.
— И что ты ей на это сказал?
Андрей неопределённо дёрнул плечом.
— Сказал, что это её день рождения. Кого звать, она сама решает.
— Ясно.
Кажется, моя спокойная реакция его даже сбила с толку.
— Наталья, только не обижайся. Маме исполняется шестьдесят пять. Давай хоть в этот раз без скандалов и выяснений.
Я аккуратно убрала полотенце на полку.
— Хорошо. Передай ей, что меня не будет.
— Значит, договорились.
Он уже собирался выйти из комнаты, но я остановила его вопросом:
— А гостей за столами вы сами рассадите?
Андрей замер.
— Что?
— То и спрашиваю. Меню с кафе окончательно согласуете сами? Торт заберёте? Фотографу всё подтвердите? Я правильно понимаю?
Муж обернулся ко мне.
— Подожди. Ты же уже всем этим занялась.
— Да. Потому что думала, что я приглашена.
— И теперь бросишь всё на середине?
Я посмотрела на него прямо.
— Андрей, я не могу быть одновременно человеком, которому на празднике не рады, и человеком, который отвечает за этот праздник от начала до конца.
Он недовольно нахмурился.
— Характер у тебя, конечно…
— Нормальный у меня характер. Просто раньше тебе не приходилось с ним считаться.
В тот вечер Андрей лёг спать раньше обычного. А я открыла переписку с администратором кафе, собрала всё, что уже успела уточнить и согласовать, и переслала мужу. До юбилея оставалось двенадцать дней.
Меня зовут Наталья, мне сорок два. С Андреем мы женаты уже пятнадцать лет. Нашей дочери Полине двенадцать.
Мы живём в Сумах. Я работаю специалистом по закупкам, Андрей — начальником смены на производстве. График у нас самый обычный, разве что у мужа время от времени бывают ночные дежурства.
Родни у Андрея много. Его мать, Валентина Сергеевна, живёт одна в двухкомнатной квартире. Отец Андрея умер семь лет назад. Есть младшая сестра Дарья, у неё двое детей. Кроме того, тёти, дяди, двоюродные братья и сёстры — целая большая семья.
Праздники у них всегда любили. И почти каждый раз кто-нибудь вспоминал, что я «хорошо умею всё организовывать».
Началось всё примерно десять лет назад. Тогда я помогла свекрови подобрать кафе для годовщины свадьбы. Потом устроила детский праздник племяннику. Позже помогала Дарье заказать еду на крестины младшего сына. А однажды полностью собрала семейный обед на двадцать человек.
Никакого подвига в этом не было. Я просто звонила, спрашивала стоимость, сравнивала меню, записывала пожелания, уточняла детали. Но со временем моя добровольная помощь как-то незаметно стала восприниматься как обязанность.
Нужно узнать, свободен ли зал, — звонила я. У кого-то из гостей особое питание или кто-то задерживается — сообщали мне. Кондитерская не успевает с заказом — разбираться тоже должна была я.
Андрей в таких случаях обычно говорил:
— Наталья у нас в этом лучше всех разбирается.
Поначалу мне даже было приятно. Казалось, мои усилия замечают и ценят. Только позже я поняла: ценили не столько меня, сколько удобный результат.
С Валентиной Сергеевной мы поссорились за месяц до её юбилея.
Это случилось у неё дома, во время воскресного обеда. Полина незадолго до того записалась на волейбол и с таким восторгом рассказывала бабушке о своей первой игре, что у неё глаза сияли. Она тараторила, махала руками, даже показывала, как подавала мяч через сетку.
Свекровь слушала с улыбкой. Но стоило внучке подняться из-за стола, как Валентина Сергеевна заметила:
— Ну и хорошо, что спортом занялась. А то животик уже появился. Девочке надо за собой следить.
У Полины улыбка исчезла мгновенно. Она машинально одёрнула футболку и тихо села обратно.
— Валентина Сергеевна, не нужно обсуждать фигуру Полины, — сказала я.
Свекровь искренне удивилась:
— А что я такого сказала? Ничего плохого.
— Ей неприятно.
— Наталья, я внучке только добра желаю.
— Тогда похвалите её за игру. Она ведь именно о ней вам рассказывала.
За столом сразу стало тихо. Андрей опустил глаза в тарелку. Валентина Сергеевна покраснела.
— Вот умеешь ты выставить меня дурой. При собственном сыне и внучке.
Я не стала продолжать спор. Но когда мы уже собирались домой, свекровь даже не вышла нас проводить.
В машине Полина спросила, правда ли ей нужно худеть. Я постаралась объяснить ей спокойно: тело меняется, она растёт, а спортом стоит заниматься ради радости, силы и здоровья, а не потому, что кто-то сказал неприятную фразу.
Андрей выслушал нас и произнёс:
— Мама просто неудачно пошутила.
— Полине смешно не было, — ответила я.
Он тяжело вздохнул.
— Можно было сказать маме потом. Не обязательно при всех.
В этих словах, наверное, была своя логика. Может, я и правда могла выразиться мягче. Но молчать, пока моя дочь сидела с опущенной головой и прятала живот под футболкой, я тоже не могла.
В тот день мы с Андреем так и не пришли к согласию.