— Самое важное — не спугни её раньше времени, сынок, — доносился из спальни уверенный голос Галины Павловны, в котором звенела холодная сталь. — Она сейчас на седьмом месяце, нервы на пределе, гормоны играют. Сорвётся, убежит к своей матери — и весь наш план пойдёт прахом. Поэтому твоя роль простая: быть тише воды. Хвали её супы и пироги, нежно трогай живот, изображай самого заботливого мужа на свете. На кону, между прочим, шикарная двухкомнатная сталинка в самом центре. Если грамотно провернуть фиктивный ремонт и раздуть сметы, при разводе мы сможем отжать у неё половину квартиры.
Стоять в прихожей и слышать, как мой собственный муж вместе со своей матерью спокойно делит моё жильё, купленное ещё до брака, было почти физически больно. Я чувствовала, как к горлу подступают слёзы, но заставила себя не выдать ни звука. Нужно было дослушать их мерзкий разговор до конца.
Подозрительной я никогда не была. Скорее наоборот: Антон часто смеялся над моей доверчивостью, говорил, что я в каждом человеке пытаюсь разглядеть что-то доброе, даже если этого добра там и близко нет. Мы прожили в браке полтора года, и всё это время я искренне считала, что мне повезло. Рядом был внимательный муж, перспективный специалист в строительной компании «Кирилл и партнёры», мужчина, который, казалось, с нетерпением ждёт появления нашего первенца.
Мама поначалу относилась к Антону настороженно. Присматривалась, задавала вопросы, не спешила принимать его безоговорочно. Но когда увидела, как он возит меня по врачам, следит, чтобы я не нервничала, подаёт руку на лестнице и укутывает пледом в машине, постепенно смягчилась.
— Слава Богу, Марина, — говорила она мне. — Держись за него. Таких мужчин сейчас днём с огнём не сыщешь.
В тот душный майский день я поехала к свекрови, Галине Павловне. Утром она позвонила мне почти в слезах: жаловалась на страшную головную боль и резко подскочившее давление.
— Мариночка, родная, — простонала она в трубку таким слабым голосом, что у меня сердце сжалось, — я до аптеки даже дойти не могу. Перед глазами всё плывёт. И творожка фермерского так захотелось, того, что у тебя возле дома продают… Антон на объекте у Юрия Кирилловича, телефон отключил, я его тревожить не хочу. Прости, что беспокою тебя в твоём положении.
Мне стало её жалко. Как-никак пожилая женщина, одна, плохо себя чувствует. Да, поясница уже ныла от тяжести, а наш малыш Егор то и дело толкался так активно, будто устраивал внутри собственную зарядку. Но я всё равно быстро оделась, заехала в аптеку за нужными лекарствами, потом набрала две тяжёлые сумки продуктов в небольшом магазине и поехала выручать родню.
Замок в старой двери квартиры Галины Павловны провернулся неожиданно легко и бесшумно. Я придерживала локтем пакеты, аккуратно приоткрыла дверь и уже хотела с порога позвать хозяйку, чтобы не напугать её внезапным появлением.
Но голос не вышел.
На коврике у стены стояли мужские туфли. До боли знакомые — с примятыми задниками, которые Антон всё обещал отнести в мастерскую, но так и не собрался. Обувь моего мужа.
Я застыла, не понимая, что происходит. Антон ведь уверял меня, что до позднего вечера будет на стройке у своего начальника Юрия Кирилловича. Может, освободился раньше и приехал к матери? Может, тоже решил помочь? Я уже открыла рот, чтобы окликнуть его, но в этот момент из спальни донёсся голос Галины Павловны.
И это был вовсе не тот умирающий шёпот, которым она разговаривала со мной утром. Голос звучал бодро, звонко, уверенно — без малейшего намёка на слабость.
— Нам нужно затеять в её квартире капитальный ремонт, — наставляла она сына. — Не косметику для вида, а настоящий, масштабный, максимально дорогой ремонт. Квартира у неё добрачная, просто так к ней не подберёшься. Помнишь, что юрист говорил про тридцать шестую статью Семейного кодекса Украины? Всё, что было куплено до свадьбы, при разводе между супругами не делится. Захочет — выпишет тебя через суд за пару заседаний, и никакого жилья тебе предоставлять не обязана.
— Да сколько можно перед ней стелиться, мама! — резко бросил Антон.
Я невольно вздрогнула. С таким тоном он со мной никогда не разговаривал. Для меня у него всегда находились ласковые слова, мягкая улыбка, нежные интонации.
— То принеси, то подай, то ножки у неё затекли, то спина болит, — зло продолжал он. — Я в этой квартире никто. Приживала без прав. Помнишь, какой скандал она устроила, когда я взял её паркетник без спроса и крыло зацепил? «Антон, зачем ты сел за руль, не предупредив меня?» Тьфу! Надоело делать вид, что я бедный родственник в её хоромах.
— Дурак ты, хоть и взрослый мужик, — жёстко оборвала его Галина Павловна. — Терпеть надо. В Семейном кодексе есть ещё тридцать седьмая статья. Если за время брака за счёт общих денег или труда одного из супругов в имущество вложились так, что оно значительно выросло в цене, его могут признать совместным. Ты своей прорабской головой понимаешь, к чему я веду?
— Мам, ты вообще представляешь, во сколько это влетит? — уже не так уверенно буркнул Антон. — Разнести всё до голых стен, поменять проводку, закупить дорогие материалы, нанять людей — это же целое состояние.