— Я не забыла перевести деньги твоей матери. Я намеренно этого не сделала, — резко произнесла Оксана, когда разговор снова зашёл о том, что Игорь уже восемь месяцев сидит без работы.
— Оксана, ты опять не отправила деньги Светлане Николаевне! — в голосе Игоря звенел упрёк, когда жена переступила порог квартиры после изнурительного десятичасового рабочего дня.
Она замерла, медленно разуваясь. Ключи в пальцах подрагивали — то ли от усталости, то ли уже от поднимающегося раздражения.
— Я ничего не забыла. Я сознательно не стала переводить, — выпрямилась она и посмотрела на мужа, который стоял в дверях гостиной с недовольным выражением лица.
— В смысле — сознательно? Мама рассчитывала на эти деньги! Завтра ей платить за коммуналку!
— У твоей мамы есть пенсия, накопления и доход от сдачи комнаты. А у нас — кредит за машину, который ты оформил, когда ещё работал, — Оксана прошла мимо него на кухню. — И уже восемь месяцев все платежи тяну только я.
— Опять начинаешь? — Игорь пошёл следом. — Я же объяснял: в моей сфере сейчас спад. Нет смысла хвататься за копеечные вакансии программиста. Нужно дождаться достойного предложения.
Оксана открыла холодильник и тяжело выдохнула — внутри почти пусто.
— В магазин ты тоже не сходил? — обернулась она. — Я утром оставила список и деньги.
— У меня было онлайн-собеседование, — пожал плечами Игорь. — Потом созванивался с бывшими коллегами. Времени не осталось.
— Зато время позвонить маме и пожаловаться, что я не перевела ей пятнадцать тысяч гривен, нашлось, — Оксана достала из сумки продукты, купленные по дороге. — Знаешь, я больше не выдерживаю. Ни физически, ни морально. Я одна работаю, готовлю, убираю, а ты только упрекаешь и защищаешь свою мать.
— Не преувеличивай, — он уселся за стол, словно ожидая ужин. — Это временные трудности. Как только устроюсь на нормальную зарплату, всё наладится.
— Когда именно? Через месяц? Через год? Или тогда, когда я окончательно выгорю? Я, между прочим, работаю проджект-менеджером в рекламном агентстве, а по вечерам ещё беру подработки, — её голос стал жёстче.
— Ты сама решила подрабатывать. Тебя никто не заставлял, — отрезал Игорь.
— А на что нам платить за твою машину, аренду квартиры и ещё помогать твоей маме? — Оксана начала нарезать овощи для салата. — Моей зарплаты едва хватает на обязательные расходы.
— Во-первых, машина общая. Во-вторых, маме действительно нужна поддержка. Она одна меня растила, я не могу её бросить.
— Светлана Николаевна растила тебя тридцать пять лет назад! — вспыхнула Оксана. — Сейчас ей шестьдесят два. Она работает бухгалтером на полставки, получает пенсию и сдаёт комнату в своей трёхкомнатной квартире. У неё доход больше, чем у меня!
— Откуда ты знаешь про комнату? — Игорь нахмурился.
— Случайно увидела объявление об аренде. Узнала адрес и интерьер на фотографиях, — она поставила перед ним тарелку с салатом. — Только за эту комнату она получает двадцать пять тысяч гривен в месяц. И это сверх пенсии и зарплаты.
— Ты что, следишь за моей матерью? — возмутился он.
— Я пытаюсь понять, почему мы обязаны её содержать, когда сами еле сводим концы с концами! — Оксана села напротив. — И почему ты уже восемь месяцев сидишь дома, отказываясь от вакансий, потому что они «недостаточно достойные»?
— У меня десять лет опыта! Я не стану работать за шестьдесят тысяч гривен, если раньше получал сто пятьдесят!
— На той работе, откуда тебя сократили, — напомнила она. — И с тех пор прошло восемь месяцев. За это время можно было найти не одну позицию.
— Мама права, — Игорь отодвинул тарелку. — Ты меня не поддерживаешь. Вместо веры — одни претензии.
— Твоя мама считает, что ты женился неудачно, — Оксана поднялась из-за стола. — При каждой встрече повторяет, что хорошая жена обязана содержать мужа и не задавать лишних вопросов.
— Она просто переживает за меня.
— А за меня кто-нибудь переживает? — её голос дрогнул. — Кто спрашивает, как я себя чувствую? Высыпаюсь ли я, когда работаю до полуночи? Есть ли у меня силы?
Игорь отвёл взгляд и промолчал.
— Вот именно, — Оксана схватила сумку. — Я выйду прогуляться. Мне нужно подышать и всё обдумать.
На улице она сразу набрала номер подруги.
— Олена? Можно к тебе заехать? Мне необходимо выговориться.
Через полчаса Оксана уже сидела на кухне у Олены, сжимая в ладонях чашку горячего чая.
— Я больше так не могу, — устало покачала она головой. — Восемь месяцев я тяну всё одна. А он только критикует и бесконечно оправдывает свою мать.
— А свекровь действительно нуждается в помощи? — серьёзно спросила Олена.
— Вот в том-то и дело, что нет! Я выяснила, что…