— Олег, ты не подскажешь, куда делась моя машина? — спросила я, остановившись перед пустым парковочным местом в подземном гараже.
В ответ сначала повисло молчание, и только характерный хруст чипсов нарушал тишину.
— Оксан, совсем забыл сказать, — протянул он с ленивой беззаботностью. — Мы с Тарасом, братом моим, махнули на Рыбинское водохранилище. Сейчас клёв отличный. Вернусь к воскресенью.
Я медленно вдохнула, ощущая, как утренний кофе вместо бодрости приносит раздражение.
— Олег, мы живём вместе почти год, но автомобиль по документам и по факту — мой. И через два часа мне нужно отвезти маму в санаторий. У неё путёвка, тяжёлые чемоданы и больное колено.
— Да закажи такси, ты же можешь себе позволить, — усмехнулся он. — Что ты драматизируешь из-за куска металла? Мы ведь семья! Ладно, связь плохая, не начинай.
— У тебя есть тридцать минут, чтобы развернуться и поставить мою «железку» обратно на парковочное место, — произнесла я ровным, почти холодным тоном.
— Ой, напугала! И что ты сделаешь? Накажешь? — фыркнул Олег и оборвал звонок.
Я опустила телефон и посмотрела на потухший экран. Почти год я наблюдала, как этот сорокалетний «подросток», перебравшийся ко мне из общежития с вечным запахом жареной картошки, постепенно примеряет на себя роль хозяина жизни. Сначала он стал «забывать» оплачивать коммунальные счета и разбрасывал по квартире мокрые полотенца. Затем начались нравоучения: мол, его мама Алла уверена, что у любящих людей общий кошелёк, а тот, кто считает деньги раздельно, — эгоист. И вот теперь, следуя заветам Аллы, он окончательно решил, что моя машина — это бесплатный прокат для его родственников.
Работая заместителем директора крупного столичного таксопарка, я давно усвоила простую истину: доверять можно, но контроль ещё никто не отменял. Особенно если речь идёт о транспорте.
Я открыла на смартфоне нужное приложение. Красная точка уверенно скользила по карте, удаляясь от города и двигаясь по Ярославскому шоссе.