МАМ, ХВАТИТ УЖЕ МНЕ ЭТИ КАРТИНКИ СЛАТЬ! «ДОБРОГО УТРЕЧКА», «ХОРОШЕГО ДНЯ»… У МЕНЯ ТЕЛЕФОН ОТ ЭТОГО ТОРМОЗИТ! МОЖЕШЬ ПРОСТО ПО ДЕЛУ ПИСАТЬ? ИЛИ НЕ ПИСАТЬ ВООБЩЕ, ЕСЛИ СКАЗАТЬ НЕЧЕГО? Я НА РАБОТЕ, МНЕ НЕ ДО ТВОИХ СТИШКОВ ПРО ЩЕНКОВ!
Денис со злостью швырнул телефон на диван. Экран всё ещё светился, демонстрируя открытку с плюшевым мишкой и надписью: «Пусть улыбка не сходит с лица!».
Ему было тридцать шесть. Он занимал должность руководителя отдела в крупной консалтинговой компании. Его жизнь состояла из совещаний, презентаций, отчётов и нескончаемого информационного шума.
Его мама, Людмила Ивановна, жила в небольшом городке за двести пятьдесят километров. Она освоила Viber восемь месяцев назад, когда Денис передал ей свой прежний смартфон.
И с того момента его существование превратилось в кошмар из анимашек.
Каждое утро стартовало с «цветочков» в низком разрешении. Каждый вечер завершался «спокойной ночи, малыши».
Денис сначала вежливо отвечал сердечками. Потом начал пропускать. А сегодня не выдержал.
Людмила Ивановна прочитала сообщение сына.
«Не писать вообще, если сказать нечего».
Она посмотрела за окно. Снаружи моросил мелкий ноябрьский дождь. Что она может рассказать?
Собака Дружок опять убежала к соседям?
Соседка тётя Галя снова скандалила с продавщицей?
Сахар с утра подскочил до двенадцати?
Разве это интересно сыну, который «строит бизнес-стратегии»?
Она тихо вздохнула, смахнула слезу краем фартука и удалила приготовленную на вечер картинку с пожеланием сладких снов.
«Ладно, Денисочка. Больше не буду», — набрала она указательным пальцем, долго тыкая в крошечные буквы. И стерла. Зачем мешать?
Она просто убрала телефон в шкаф.
Денис наслаждался покоем. Никаких уведомлений в кармане. Никаких дурацких роликов.
«Наконец-то дошло», — думал он.
Прошло десять дней.
В субботу вечером он сидел в кафе с коллегами.
— А моя мне позавчера ролик отправила, как компот варить, — хохотал знакомый. — Мол, запиши рецепт!
Все рассмеялись.
Денис достал смартфон. Открыл переписку с мамой.
Последнее сообщение от него: «…НЕ ПИСАТЬ ВООБЩЕ».
Статус: «Был(а) в сети: 9 дней назад».
Дениса кольнуло непонятное беспокойство. Мама никогда не отключала связь. Она повторяла: «А вдруг ты наберёшь, а я не замечу».
Он позвонил ей.
Длинные гудки. Нескончаемые, тягучие.
«Абонент недоступен».
Он набрал снова. И ещё раз.
Паника, ледяная и вязкая, начала ползти от солнечного сплетения к горлу.
Денис мчался по ночному шоссе, забыв про все ограничения скорости.
Он звонил соседке, тёте Гале.
— Галя, где мама?!
— Ой, Денисочка… Не знаю я. Заходила к ней три дня назад, думала, на рынок отлучилась. Окна тёмные. Может, к брату в область укатила?
Денис помнил: у мамы нет брата в области. У мамы вообще никого нет, только он.
Он влетел в городок в половине четвёртого утра.
Дом выглядел мрачным. Калитка была приоткрыта.
Денис дёрнул дверь. Заперто изнутри.
— Мама! Мама, открывай!
Он разбил окно на веранде, не замечая, как стекло режет ладони. Пролез внутрь.
В доме царила тишина. Только щёлкали настенные часы.
Мама лежала на кушетке в комнате. В том самом старом халате.
Она спала.
Денис бросился к ней, схватил за запястье.
Запястье было тёплым.
Людмила Ивановна приоткрыла глаза. Мутные, перепуганные.
— Денисочка? Ты зачем? Что-то стряслось? Беда какая?
Денис опустился на колени, прижавшись лбом к её коленям. Его била дрожь.
— Мама… Почему ты не отвечала? Почему в сеть не заходила?!
— Так ты же велел… не писать, — растерянно прошептала она, поглаживая его волосы. — А телефон… он, наверное, сел. Я его в шкаф положила и не доставала. Боялась тебе мешать. Думала, у тебя важные дела.
Денис включил освещение.
В шкафу лежал разряженный смартфон.
Рядом лежала школьная тетрадь. Денис открыл её.
Это был «журнал несказанного».
Мама записывала туда то, что хотела написать ему, но не написала.
«Среда. Денисочка, сегодня дождик закончился. Вспомнила, как мы с тобой грибы собирали, когда ты школьником был. Ты тогда в лужу упал и смеялся. Люблю тебя».
«Четверг. Сахар скачет. Приняла лекарство. Не стану тебя грузить, ты и так загружен. Просто пойми, я тобой горжусь».
«Пятница. Приснился покойный папа. Он просил сказать, чтобы ты себя берёг».
Денис читал эти записи, выведенные дрожащей рукой, и чувствовал, как внутри рассыпается панцирь равнодушия.
Эти «идиотские картинки», эти анимашки, эти нелепые открытки — это был её язык любви. Её способ сказать: «Я тут. Я дышу. Я помню о тебе».
Это был её цифровой пульс.
А он заставил этот пульс замолчать.
Если бы с ней случился удар, он бы не узнал. Потому что сам запретил ей подавать знаки жизни.
Финал.
Денис провёл дома всё воскресенье.
Он починил крышу сарая. Настроил Wi-Fi роутер.
И купил маме новый телефон, с крупными кнопками.
— Мам, — сказал он перед отъездом. — Отправляй.
— Что отправлять, сынок?
— Всё. Собак, открытки, погоду, рецепты пирожков. Каждый божий день. Понимаешь? Каждое утро. Мне нужно знать, что у тебя «доброе утро». Для меня это… критично важно. Это доказательство, что ты рядом.
Он возвращался в город.
Телефон вибрировал.
Viber. Мама.
Изображение: пухлый серый кот в шляпе держит корзину с яблоками. Надпись: «Счастливого пути, родной!».
Денис улыбнулся. Впервые за последние месяцы по-настоящему.
Он включил голосовое сообщение:
— Спасибо, мам. Кот отличный. Как доберусь — наберу тебя.
Мораль:
Навязчивые сообщения от родителей — это не мусор. Это единственная нить, которая соединяет их с вашим миром, где для них уже не осталось роли. Не рвите её. Когда-нибудь наступит момент, когда ваш телефон замолчит окончательно, и вы отдали бы всё на свете за одну дурацкую открытку с надписью «Доброе утро», но получать её будет больше не от кого.
А вас раздражают картинки в мессенджерах от близких?