— Дом остается мне! — Андрей ударил кулаком по столу так, что задрожали чашки. — Я старший, я с мамой жил последние годы, я и наследую.
Все замолчали. Только старые часы на стене отбивали секунды — тик-так, тик-так. Лена молча собрала со стола недопитый чай. Витя отвернулся к окну. Максим потер переносицу, как делал всегда, когда нервничал.
— Ну чего молчите? — Андрей оглядел братьев и сестру. — Против есть что сказать?
— Да нет, — тихо сказала Лена. — Забирай.
— И я не против, — добавил Витя, не оборачиваясь.
Максим кивнул. Больше никто ничего не сказал.
Андрей ждал сопротивления, готовился к битве, а получил полную капитуляцию. От этого стало еще хуже — как будто его лишили права на праведный гнев.
А что им еще оставалось делать? — думал он, когда родные один за другим стали прощаться и уходить. Они же знают, что я прав. Кто тут жил с мамой? Кто ездил к ней каждый день, когда она болела? Кто тащил продукты, лекарства, сидел ночами?
Лена последней собралась уходить. Подошла к нему, обняла за плечи:
— Андрюш, ты же понимаешь, мы не из-за денег молчим?
— Понимаю, — буркнул он. — Валите уже.
Когда за Леной закрылась дверь, в доме повисла тишина. Андрей сел в мамино кресло — привычка последних лет, — и вдруг почувствовал себя мальчишкой, который накричал на всех и теперь сидит в углу, злой и одинокий.
Ему было пятьдесят два года, он работал начальником цеха на заводе, командовал сотней человек, а сейчас чувствовал себя так, словно ему снова двенадцать.
Тогда, в двенадцать, он тоже кричал на родителей — почему Витьке купили велосипед, а ему нет? Почему Лене всегда достается последний кусок пирога? Почему с Максимом возятся больше — он же младший, пусть сам разбирается!
— Потому что ты старший, — говорила мама. — Ты должен быть примером.
И он был примером. Всю жизнь был. Первым пошел работать, чтобы помочь семье. Первым женился. Первым купил квартиру, первым родил детей. А когда отец умер, никто даже не спросил — хочет ли Андрей переехать к маме, сидеть с ней, ухаживать. Просто решили за него: он старший, он должен.
Теперь-то он и взял свое. По праву. По справедливости.
Так почему же на душе так гадко?
Лена шла от автобусной остановки и думала о маме. Мама бы расстроилась, узнав, что дети ссорятся из-за дома. Хотя ссоры-то и не было — Андрей накричал, они согласились. Все просто.
Но почему же так больно?
Не из-за денег, конечно. У каждого своя жизнь, свое жилье. Просто этот дом… Здесь они все выросли. Здесь мама пекла блины по воскресеньям. Здесь отец учил Витю играть в шахматы. Здесь Максим делал первые шаги.
Андрей прав, конечно. Он действительно жил с мамой, ухаживал. Но разве остальные ничего не делали?
Лена каждые выходные приезжала, привозила внуков — мама так любила с ними возиться. Витя чинил в доме все, что ломалось — краны, розетки, замки. Максим водил маму по врачам, на его машине.
Но Андрей этого не видел. Или не хотел видеть.
Дома, разогревая ужин, Лена рассказала мужу:
— Андрей забирает дом себе.
— Ну и правильно, — сказал Петр, даже не подняв головы от газеты. — Он с мамой жил.
— Да не в том дело… — Лена не стала объяснять. Мужчины этого не поймут. Для них все просто: есть справедливость, есть логика. А про чувства они не думают.
Вечером позвонил Витя:
— Лен, ты как? После сегодняшнего?
— Да нормально. А ты?
— Да тоже… Расстроился только. Не из-за дома, а из-за Андрея. Видел, какой он злой? Как будто мы у него что-то отнимаем.
— И меня это задело, — призналась Лена. — Мы же не враги ему. Мы семья.
— Он всегда таким был, — вздохнул Витя. — Помнишь, в детстве? Все время считал, что его обижают. А на самом деле мама с папой его больше всех любили — он же старший был, первенец.
— Наверное, ему тяжело далось это все. С мамой сидеть, болезнь ее…
— Да мы бы помогли! Мы же предлагали по очереди дежурить!
— Предлагали. Но он не захотел. Сказал, что сам справится.
Они помолчали. Витя первым нарушил тишину:
— А помнишь, как мама говорила: «Главное, чтобы вы друг друга не потеряли»?
— Помню.
— Вот и потеряли.
На следующий день Андрей поехал к нотариусу. Документы оформить, все по закону. Жена Настя была довольна:
— Наконец-то! А то я уже думала, эти твои родственники весь дом себе заберут.
— Не говори глупости.
— Какие глупости? Ты думаешь, они просто так согласились? У них свой расчет есть.
Андрей не стал спорить, но слова жены засели в голове, как заноза. Может, и правда, у них свой расчет? Может, они что-то знают, чего он не знает? Может, дом стоит больше, чем кажется?
Нет, глупости. Обычный частный дом на окраине города. Старый, требует ремонта. Много ли он стоит?
Но сомнения точили.
К вечеру, оформив все документы, Андрей почувствовал себя странно. Вроде бы победил, добился своего, а радости нет. Сидел в мамином доме — теперь уже своем доме — и не знал, что делать дальше.
Настя предлагала продать и купить квартиру побольше. Но как можно продать мамин дом? Здесь же вся его жизнь. Здесь каждый угол, каждая вещица что-то значили.
Поздно вечером позвонил Максим. Голос у него был усталый:
— Андрей, ты как там?
— Нормально. А что?
— Да так… Хотел узнать, как дела. Может, помощь какая нужна? С документами, с домом?
Андрей чуть не расплакался. Вот же дурак младший — предлагает помощь тому, кто у него дом отобрал.
— Не нужно ничего. Сам справлюсь.
— Ну ладно. Если что — звони.
После этого звонка Андрей долго не мог уснуть. Лежал и думал о том, как они все были детьми. Максим — совсем маленький, пухлощекий, все время за ним, старшим братом, бегал. «Андрей, Андрей, возьми меня с собой!» А он, важный, школьник уже, отмахивался: «Мал еще, дома сиди».
А Витя — тихий, задумчивый. С книжкой всегда. И Лена — хлопотунья, вечно кого-то опекала. Котят подбирала, птичек лечила.
Хорошие они все. Добрые. Почему же он на них так злится?
Может, потому, что завидует? Они живут легко, без этого постоянного груза ответственности, который он несет с детства. Они могут позволить себе быть добрыми, а он должен быть сильным, правильным, образцовым.
Всегда должен.
Через неделю у Максима родился сын. Лена узнала первой — она работала в той же больнице, где рожала Максимова жена.
— Мальчик! — радостно сообщила она Вите по телефону. — Здоровенький такой, три восемьсот! Ирка молодец, родила сама, без кесарева.
— Ну слава богу! — обрадовался Витя. — Надо Максиму поздравить, подарок купить.
— Конечно. А ты Андрею скажешь?
— Скажу.
Но Андрею никто не сказал. Витя позвонил, но никто не ответил. Потом закрутился с работой, забыл. А Лена подумала, что Витя уже сообщил.
Андрей узнал случайно, через неделю. Встретил на улице соседку:
— А у твоего младшего братика сын родился! Поздравляю тебя с племянником!
Андрей стоял и не мог поверить. Сын у Максима. Племянник. А ему никто не сказал.
Вечером он долго ходил по дому и думал. Вот и докатились. Теперь он даже не родственник им. Чужой человек. Рождение в семье — а его не уведомили.
Может, специально? Из-за той истории с домом?
А может, просто забыли. Как забывают о ненужном человеке.
Андрей сел за стол и начал считать. Дом оценили в два миллиона рублей. Четверо наследников — значит, каждому полагается по пятьсот тысяч. Если отдать братьям и сестре их доли…
Да откуда у него такие деньги? Зарплата — сорок тысяч, ипотека за квартиру еще десять лет платить.
Но ведь можно кредит взять. Или дом под залог заложить.
Эта мысль засела в голове и не отпускала. А что, если отдать им деньги? Показать, что он не жадный, не злой. Что он просто хотел справедливости.
И тогда они поймут. И простят. И племянника покажут.
Крестины назначили на воскресенье. Максим лично приехал к каждому, пригласил. К Лене, к Вите. А к Андрею не поехал — побоялся. После той истории с домом братья почти не общались.
— Может, все-таки пригласить? — спросила жена. — Он же дядя.
— Да кто его знает, как он отреагирует, — вздохнул Максим. — Вдруг опять скандал устроит.
А Андрей ждал приглашения. Каждый день смотрел в окно — не едет ли Максим. Телефон не молчал — вдруг позвонит.
Не ехал. Не звонил.
В субботу вечером Андрей не выдержал. Сел в машину и поехал к брату.
Максим открыл дверь и опешил:
— Андрей? А ты зачем?
— Поздравить хотел. С сыном.
— А… спасибо. Проходи.
Они сидели на кухне, пили чай. Максим нервничал, не знал, о чем говорить. Андрей молчал, разглядывал фотографии малыша.
— Красивый, — сказал наконец. — На тебя похож.
— Да нет, на Ирку больше.
— На тебя, говорю. Лоб такой же широкий.
Максим улыбнулся — первый раз за весь вечер:
— Может, и правда. А крестины завтра, кстати. Если хочешь прийти…
— Хочу.
— Тогда приходи. В два часа, в храме Николая Чудотворца.
Андрей кивнул. А потом, неожиданно для самого себя, сказал:
— Максим, я хотел тебе сказать… Насчет дома. Я подумал тут… Может, мне ваши доли выкупить? Деньгами. По оценке.
Максим удивленно посмотрел на него:
— Зачем? Мы же не против, что дом тебе достался.
— Но это несправедливо. Дом-то общий был. Мамин.
— Андрей, да мы и не хотели этого дома. Правда. У каждого своя жизнь, свое жилье. А ты с мамой жил, ухаживал. Тебе и надо.
Но Андрей уже решил:
— Нет, я выкуплю. Кредит возьму. Чтобы по-честному было.
Максим хотел возразить, но посмотрел на лицо брата — упрямое, решительное — и понял: не переубедить.
— Ну, как знаешь.
Андрей ушел поздно. Ехал домой и чувствовал — на душе стало легче. Впервые за много дней.
На крестины пришли все. Лена с мужем и дочкой. Витя с женой. Максим с Иркой и малышом. И Андрей — один, без Насти. Она наотрез отказалась ехать:
— Что я там не видела? Чужих детей? У нас своих дел полно.
После службы собрались у Максима дома. Стол накрыли богатый — Ирка постаралась. Лена принесла торт собственного изготовления. Витя — подарок для малыша, дорогую коляску.
Андрей подарил золотую цепочку с крестиком.
— Ого, — удивился Максим. — Да это же дорого стоит!
— Племянник один раз рождается, — ответил Андрей.
За столом было неловко поначалу. Все помнили ту сцену в мамином доме, все чувствовали напряжение. Но постепенно разговор наладился. Вспоминали детство, родителей, смешные истории.
— А помните, как мама нас ругала, когда мы яблоки у соседа крали? — засмеялась Лена.
— Еще бы не помнить! — подхватил Витя. — Она нас к забору поставила извиняться.
— А я же был главарем банды, — признался Андрей. — Это я вас всех подговорил.
— Ну да, — кивнул Максим. — А отвечать заставили тебя одного. Помню, как ты плакал потом.
— От стыда плакал, — уточнил Андрей. — Мама так расстроилась…
И вдруг он понял: они его помнят. Помнят не злым, не обиженным, а таким, каким он был — старшим братом, который иногда шалил, иногда плакал, но всегда защищал младших.
Когда пришло время расходиться, Лена подошла к Андрею:
— Андрюш, спасибо, что пришел. Мама бы обрадовалась.
— Я и сам рад, — ответил он. — Давно нам так не собирались.
А через месяц Андрей получил кредит и отдал братьям и сестре их доли наследства. Деньги большие — полтора миллиона на троих. Настя ругалась страшно:
— Совсем ума лишился! Зачем отдавать то, что по праву твое?
— По закону мое, — поправил Андрей. — А по справедливости — общее.
— Дурак ты, Андрей. Святой дурак.
Может, и дурак. Но теперь он мог спать спокойно.
Лена на свою долю сделала ремонт в квартире — давно хотела. Витя купил новую машину — старая совсем развалилась. Максим отложил деньги на образование сына — в хороший детский сад, потом в школу, потом в институт.
А Андрей остался в мамином доме. Один, с кредитом на десять лет и с легкой душой.
По вечерам, когда работы по дому переделал, садился в мамино кресло и думал о ней. Представлял, как она радовалась бы, узнав, что дети помирились. Как гордилась бы внуком Максима. Как хвалила бы Лену за ремонт и Витю за новую машину.
«Главное, чтобы вы друг друга не потеряли», — говорила она всегда.
Теперь он понимал, что она имела в виду. Не потерять — значит, не дать гордости и обидам разрушить то, что создавала вся жизнь. Семью. Связь. Любовь.
В день рождения мамы — первый без нее — все четверо пришли на кладбище. Привезли цветы, убрали могилку, поставили свечки. А потом, как договорились заранее, поехали в мамин дом.
Андрей накрыл стол. Лена испекла мамин любимый пирог с вишней. Витя принес фотоальбомы — пересматривать старые снимки. Максим приехал с женой и сыном — малыш уже улыбался и пытался держать головку.
Сидели до поздней ночи, вспоминали, смеялись, иногда плакали. А потом Лена сказала:
— Знаете, мне кажется, мама нас видит. И радуется, что мы вместе.
— Конечно, видит, — согласился Андрей. — И гордится нами.
Он посмотрел на своих младших — Лену, Витю, Максима — и подумал: как же он мог их обидеть? Как мог думать, что они чужие?
Они его семья. Его кровь. Его ответственность. Не тяжелая ноша, которую навязали, а подарок, который дала жизнь.
А дом… Дом стал тем, чем должен был быть всегда. Местом, где собирается семья. Где помнят родителей. Где растут дети.
Материнский дом. В самом настоящем смысле этих слов.
Дорогие мои, не забывайте подписаться на мой канал, чтобы не пропустить новые истории и рассказы, полные жизненных уроков, мудрости и искренности. Ваши комментарии, лайки и поддержка значат для меня многое!
С любовью, Лариса Гордеева.