— Я тебе не прислуга! — выкрикнула Алёна, когда свекровь в очередной раз ткнула пальцем в пыль на телевизоре. — И перестаньте командовать в моём доме!
Эти слова прозвучали как выстрел в тишине гостиной. Галина Ивановна замерла с поднятой рукой, её палец всё ещё указывал на злополучную пылинку. А за её спиной стоял Максим — муж Алёны, который в этот момент выглядел так, словно земля уходила у него из-под ног.
Всё началось три месяца назад, когда свекровь решила «временно» переехать к ним после продажи своей квартиры. «Пока новую не найду подходящую», — сказала она тогда, и Алёна, скрепя сердце, согласилась. Как же она теперь жалела об этом решении!
Первую неделю Галина Ивановна вела себя тихо, присматривалась. А потом началось. Сначала это были невинные замечания: «Алёночка, а почему у тебя полотенца не по цветам разложены?» или «Странно, что ты картошку чистишь не так, как принято». Алёна старалась не обращать внимания, списывая всё на период адаптации.
Но с каждым днём критика становилась всё жёстче. Свекровь начала переставлять вещи на кухне «как удобнее», выбрасывать специи, которые считала «вредными», и даже пыталась научить Алёну «правильно» гладить рубашки Максима.
— Милая, ну что ты так нервничаешь? — Галина Ивановна опустила руку и покачала головой с видом оскорблённой невинности. — Я же только хочу помочь. В моё время невестки были благодарны за науку от старших.
Алёна стиснула зубы. Вот оно — любимое оружие свекрови. Сравнение с мифическими идеальными невестками прошлого, которые якобы боготворили своих свекровей и беспрекословно выполняли все их указания.
— Мама права, Алён, — неожиданно подал голос Максим. — Ты в последнее время какая-то нервная. Может, тебе отдохнуть нужно?
Алёна медленно повернулась к мужу. В его глазах она увидела не поддержку, а укор. Конечно, как всегда. Стоило свекрови появиться на горизонте, как Максим тут же превращался в маленького мальчика, готового защищать мамочку от всего мира.
— Отдохнуть? — голос Алёны дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Мне нужно отдохнуть? Я встаю в шесть утра, готовлю завтрак на троих, потом восемь часов работаю, прихожу домой и снова готовлю, убираю, стираю. А твоя мама целый день сидит дома и только критикует! И ты считаешь, что проблема во мне?
— Не преувеличивай, — Максим неловко переступил с ноги на ногу. — Мама просто пытается сделать наш дом лучше. Она же опытнее нас, ей виднее.
«Ей виднее». Эта фраза стала для Алёны как красная тряпка для быка. Сколько раз она слышала её за последние месяцы! Галине Ивановне виднее, как расставить мебель в их спальне. Ей виднее, какие шторы повесить в гостиной. Ей виднее, что готовить на ужин и как воспитывать будущих детей, которых у них ещё даже не было!
— Вот именно, сынок, — свекровь победно улыбнулась. — Я же не со зла. Просто хочу, чтобы вы жили в нормальных условиях. А то что это такое — пыль кругом, в холодильнике непонятно что, бельё не накрахмалено…
— Да кто вообще в двадцать первом веке крахмалит бельё?! — не выдержала Алёна.
— Порядочные хозяйки, — отрезала Галина Ивановна. — Которые уважают своих мужей и заботятся о семейном очаге. А не те, кто только о карьере думает.
Вот оно. Больная тема. Алёна недавно получила повышение на работе, и теперь иногда задерживалась в офисе. Для свекрови это стало поводом для бесконечных упрёков и намёков на то, что «нормальная женщина должна думать о доме, а не о карьере».
— Знаете что, Галина Ивановна, — Алёна глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Давайте поговорим откровенно. Вы живёте в нашем доме уже три месяца. За это время вы ни разу не сказали мне спасибо. Зато критики я наслушалась столько, что хватит на всю жизнь. Может быть, пора уже искать ту самую «подходящую» квартиру? Лицо свекрови мгновенно изменилось. Из снисходительно-поучающего оно стало жёстким и злым.
— Ах вот как! Выгоняешь мать родного мужа на улицу! Максим, ты слышишь? Твоя жена хочет, чтобы я оказалась без крова!
— Я не говорила «на улицу», — попыталась объяснить Алёна, но её никто не слушал.
— Алёна, как ты можешь?! — Максим выглядел искренне потрясённым. — Это же моя мама! Она всю жизнь для меня… Она меня одна воспитывала, всем жертвовала!
«Вот и воспитала маменькиного сынка», — подумала Алёна, но вслух говорить это не стала. Она знала эту историю наизусть. Как Галина Ивановна растила сына одна после развода, как работала на двух работах, как отказывала себе во всём. И теперь считала, что сын — а заодно и его жена — должны расплачиваться за её жертвы до конца жизни.
— Максим, я не предлагаю выгнать твою маму. Я просто говорю, что три месяца — достаточный срок, чтобы найти жильё. Тем более что деньги от продажи квартиры у неё есть.
— Деньги! — всплеснула руками Галина Ивановна. — Вот что тебя волнует! Деньги! А не то, что пожилой человек нуждается в заботе и внимании!
— Вам пятьдесят семь лет, — сухо заметила Алёна. — Вы работаете, у вас полно энергии, чтобы переставлять мебель и наводить свои порядки. Какая забота вам нужна?
— Вот! Вот оно истинное лицо! — свекровь театрально прижала руку к сердцу. — Считает меня обузой! Максим, я не хочу жить там, где меня не любят. Я уеду. Сниму какую-нибудь комнатушку и буду там доживать свои дни в одиночестве!
Алёна закатила глаза. Этот спектакль она видела уже не раз. Стоило хоть намёком заговорить о том, что Галине Ивановне пора искать своё жильё, как начиналась драма с надрывом. И каждый раз Максим велся на эти манипуляции.
— Мама, ну что ты такое говоришь! Никуда ты не поедешь! Это твой дом! — Максим бросился утешать мать, обнимая её за плечи.
— Твой дом? — тихо переспросила Алёна. — Это твой дом, Максим? А я думала, это наш дом. Наш с тобой. Который мы покупали вместе. В ипотеку, которую мы выплачиваем пополам.
Максим покраснел, но руку с плеч матери не убрал.
— Ты же понимаешь, что я имел в виду…
— Нет, не понимаю. Объясни мне, пожалуйста. Объясни, почему твоя мать имеет больше прав распоряжаться в нашем доме, чем я? Почему её мнение всегда важнее моего? Почему я должна терпеть постоянные унижения и молчать?
— Никто тебя не унижает! — возмутился Максим. — Мама просто… у неё такой характер. Она привыкла всё держать под контролем. Но она не со зла!
— Не со зла? — Алёна почувствовала, как внутри поднимается волна ярости, которую она сдерживала месяцами. — Не со зла она называет меня неумехой? Не со зла рассказывает соседям, какая я плохая хозяйка? Не со зла звонит тебе на работу и жалуется, что я опять что-то сделала не так?
— Я звоню сыну, потому что волнуюсь! — вмешалась Галина Ивановна. — Потому что вижу, как он страдает, живя в этом бардаке! Посмотри на себя — волосы не уложены, маникюра нет, готовить нормально не умеешь! Какая из тебя жена?
— Мама, перестань, — слабо попытался вмешаться Максим, но его никто не слушал.
— А какая из вас свекровь? — парировала Алёна. — Которая с первого дня пытается разрушить семью сына? Которая настраивает его против жены? Вы хоть раз подумали, что Максиму тяжело между двух огней?
— Между двух огней он оказался из-за тебя! — выкрикнула Галина Ивановна. — Если бы ты была нормальной женой, никаких конфликтов бы не было! Но ты же гордячка! Тебе обязательно надо показать свой характер!
— Да, у меня есть характер! И гордость! И самоуважение! — Алёна тоже перешла на крик. — И я больше не позволю вам меня унижать! Хватит!
Она резко развернулась и направилась к выходу из комнаты, но Галина Ивановна не собиралась так просто отпускать невестку.
— Куда это ты собралась? К мамочке побежишь жаловаться? Или к подружкам, обсуждать какая у тебя ужасная свекровь?
Алёна остановилась в дверях и медленно обернулась.
— Знаете, Галина Ивановна, я долго думала, почему вы так ко мне относитесь. И поняла. Вы просто завидуете. Завидуете, что у меня есть работа, которая мне нравится. Что у меня есть друзья. Что я молодая и у меня вся жизнь впереди. А у вас что? Только сын, за которого вы цепляетесь мёртвой хваткой, потому что больше в вашей жизни ничего нет!
— Как ты смеешь! — свекровь побагровела. — Максим, ты слышал? Она оскорбляет твою мать!
— Алёна, извинись немедленно! — потребовал Максим.
— За что? За правду? — Алёна покачала головой. — Нет, Максим. Я три месяца извинялась. За то, что не так помыла пол. За то, что купила не тот сорт макарон. За то, что существую. Хватит. Больше никаких извинений.
— Если ты сейчас же не извинишься… — начал Максим угрожающим тоном.
— То что? — перебила его Алёна. — Выберешь маму? Так выбирай! Живите вдвоём в идеальной чистоте, с накрахмаленным бельём и пылью, протёртой по расписанию! Я уезжаю к родителям. Когда решишь, что для тебя важнее — жена или мамины капризы, позвонишь.
— Это ультиматум? — Максим выглядел ошеломлённым.
— Это предложение подумать, — поправила его Алёна. — Подумать о том, какую семью ты хочешь. И кто в ней будет главным — ты с женой или твоя мама.
Она вышла из комнаты, оставив мать и сына наедине. Пока собирала вещи, слышала, как Галина Ивановна рыдает в голос, причитая о неблагодарности и жестокости современных невесток. Максим что-то бормотал, пытаясь её успокоить.
Алёна методично складывала одежду в сумку, стараясь не думать о том, что, возможно, пакует вещи навсегда. Но отступать было поздно. Она слишком долго терпела, слишком долго пыталась наладить отношения со свекровью. Но та не хотела мира — она хотела полной и безоговорочной капитуляции.
Когда Алёна выходила из спальни с сумкой, Максим встретил её в коридоре.
— Алён, давай поговорим спокойно, — начал он. — Мама сейчас уйдёт к себе в комнату, и мы всё обсудим.
— О чём говорить, Максим? — Алёна устало посмотрела на мужа. — О том, что ты снова выберешь её сторону? О том, что я опять должна буду терпеть и молчать? Я устала от этих разговоров. Они ни к чему не приводят.
— Но она же моя мать! — воскликнул Максим. — Я не могу просто взять и выгнать её!
— А я твоя жена. Или это ничего не значит?
— Конечно, значит! Но мама… она одинокий человек. У неё никого, кроме меня.
— И чья в этом вина? — жёстко спросила Алёна. — Может, если бы она не пыталась контролировать всё вокруг, у неё были бы друзья? Может, если бы она не настраивала тебя против всех твоих девушек, ты бы давно женился и у неё были бы внуки?
Максим вздрогнул. Алёна знала, что попала в больное место. До неё у Максима было несколько отношений, и все они заканчивались одинаково — девушки не выдерживали постоянного вмешательства его матери.
— Это низко, — пробормотал он.
— Нет, Максим. Низко — это то, что делает твоя мать. А я просто говорю правду. Подумай об этом.
Алёна прошла мимо него к входной двери. Уже взявшись за ручку, обернулась.
— Я люблю тебя, Максим. Но я не могу больше жить в этом аду. Если ты решишь, что наш брак тебе дороже маминого контроля, ты знаешь, где меня найти.
Она вышла, тихо закрыв за собой дверь.
В родительском доме Алёну встретили с пониманием. Мама обняла, налила чаю, выслушала, не перебивая. Отец хмурился и порывался «поговорить с этим маменькиным сынком», но жена его остановила.
— Пусть сам разбирается, — сказала мама Алёны. — Это их семья, им и решать.
Прошла неделя. Максим звонил каждый день, но Алёна не брала трубку. Она не была готова к разговору. Ей нужно было время, чтобы понять, правильно ли она поступила и что делать дальше.
На восьмой день раздался звонок в дверь. Алёна, думая, что это очередной курьер, открыла не глядя в глазок. На пороге стоял Максим. Выглядел он неважно — осунувшийся, с тёмными кругами под глазами.
— Можно войти? — тихо спросил он.
Алёна молча отступила в сторону. Они прошли в гостиную, сели друг напротив друга.
— Мама съехала, — сказал Максим без предисловий. — Сняла квартиру недалеко от нас.
Алёна подняла брови. Этого она не ожидала.
— Как она… согласилась?
Максим криво усмехнулся.
— Не согласилась. Устроила грандиозный скандал. Рыдала, обвиняла меня в предательстве, говорила, что я выбрал жену, а не мать. Даже пригрозила, что лишит меня наследства.
— И что ты ответил?
— Что мне не нужно её наследство. Что мне нужна моя семья. Моя жена.
Алёна почувствовала, как в груди теплеет. Но радоваться было рано.
— Максим, дело не только в том, чтобы она съехала. Дело в том, что ты всегда становился на её сторону. Всегда выбирал её, а не меня. Что изменилось?
Максим помолчал, подбирая слова.
— Когда ты ушла, мама сначала торжествовала. Говорила, что так и знала, что ты меня бросишь. Что все женщины одинаковые — думают только о себе. А потом… потом начала планировать, как мы будем жить вдвоём. Как она будет готовить мне мои любимые блюда, как переставит мебель по-своему, как мы будем проводить вечера вместе. И я вдруг понял, что она видит меня не как взрослого мужчину, а как маленького мальчика, которым может управлять. Что для неё я не сын, а… собственность, что ли.
Он поднял глаза на Алёну.
— А потом я вспомнил, как мы с тобой выбирали эту квартиру. Как спорили, какой диван купить. Как ты смеялась, когда я пытался повесить полку и она упала. Как мы вместе готовили ужин для гостей и ты перепутала соль с сахаром. И понял, что это — настоящая жизнь. Наша жизнь. А не тот стерильный мирок, который пытается создать мама.
Алёна слушала, и в её глазах появились слёзы.
— Прости меня, — продолжил Максим. — Прости, что не защищал тебя. Что позволял маме унижать тебя. Что был таким слепым идиотом. Я понимаю, если ты не сможешь меня простить…
— Максим, — перебила его Алёна. — Я не хочу, чтобы ты порвал с мамой отношения. Она твоя мать, и ты её любишь. Но мне нужно знать, что в нашей семье главные — мы. Что её мнение может быть советом, но не приказом. Что ты будешь на моей стороне, даже если я не права.
— Клянусь, — Максим взял её руки в свои. — Больше никогда не позволю никому, даже маме, обижать тебя. Наш дом — это наша крепость. Только для нас двоих.
— Троих, — тихо поправила Алёна.
— Что? — Максим не понял.
— Для нас троих. Я беременна, Максим. Узнала на прошлой неделе.
На лице Максима отразилась целая гамма чувств — удивление, радость, страх, восторг.
— Правда? Мы будем… я буду папой?
Алёна кивнула, улыбаясь сквозь слёзы.
— Только давай договоримся — твоя мама не будет учить меня, как воспитывать ребёнка.
— Договорились! — Максим притянул её к себе, обнимая так крепко, словно боялся снова потерять. — Хотя, знаешь, она всё равно попытается. Но мы будем держать оборону вместе.
— Вместе, — согласилась Алёна, утыкаясь ему в плечо.
Конечно, наладить отношения с Галиной Ивановной было непросто. Узнав о беременности невестки, она сначала обиделась, что ей не сообщили сразу. Потом начала давать советы, как правильно питаться и какие витамины пить. Но теперь всё было по-другому. Максим вежливо, но твёрдо пресекал любые попытки матери вмешаться в их жизнь. А Алёна научилась не принимать близко к сердцу замечания свекрови.
Со временем Галина Ивановна смирилась с новым положением вещей. Она по-прежнему считала, что Алёна могла бы быть лучшей хозяйкой, но держала это мнение при себе. А когда родился внук, и вовсе растаяла, превратившись в любящую бабушку.
— Знаешь, — сказала как-то Алёна мужу, наблюдая, как Галина Ивановна возится с малышом, — может, ей просто не хватало любви? Своей собственной жизни?
— Может быть, — согласился Максим. — Но это не оправдание для того, что она делала. Хорошо, что ты тогда поставила ультиматум. Иначе мы бы так и жили — под её каблуком.
— Это был не ультиматум, — улыбнулась Алёна. — Это был способ спасти нашу семью. И знаешь что? Оно того стоило.
Максим поцеловал жену и пошёл готовить ужин. Да, он так и не научился варить борщ, как мама. Зато его фирменная паста была вне конкуренции. А Алёна так и не стала идеальной хозяйкой по меркам свекрови. Но она стала прекрасной женой и матерью. И этого было более чем достаточно для их маленького счастья.