— Это правда? — Наталья Сергеевна вцепилась в край стола, чувствуя, как немеют пальцы. — Ты уверена?
— Абсолютно, — Марина поправила очки характерным жестом, знакомым Наталье уже тридцать лет. — Я проверила все документы. Твой муж действительно переписал завещание месяц назад. Дом и счета теперь записаны не на тебя.
Наталья медленно опустилась в кресло. За окном моросил октябрьский дождь, размывая очертания старых лип во дворе их загородного дома. Дома, который она считала своим последние двадцать пять лет.
— На кого? — её голос охрип, но она должна была знать.
— На Викторию Андреевну Савельеву, — Марина достала из папки ксерокопию документа. — Я проверила — она работает в благотворительном фонде, которому Андрей Михайлович делал крупные пожертвования последние полгода.
«Благотворительный фонд… Как же», — Наталья горько усмехнулась. В свои пятьдесят три она не была наивной девочкой. Просто не хотела замечать очевидного — частые командировки, поздние звонки, новый парфюм. Все банально до тошноты.
— Что ты собираешься делать? — Марина присела рядом, положив руку на плечо подруги.
— Для начала — выпить, — Наталья встала и подошла к бару. Достала бутылку коньяка, которую Андрей привёз из последней «командировки». — Будешь?
— Наташа, сейчас нужна ясная голова.
— Моя голова слишком ясная последние тридцать лет. Может, пора и затуманить, — она налила себе на два пальца и залпом выпила. — Знаешь, что самое обидное? Я ведь чувствовала, что что-то не так. Ещё весной, когда он начал задерживаться. Говорил — проект важный, инвесторы требовательные. А я делала вид, что верю. Как последняя дура.
Телефон на столе завибрировал — высветилось имя мужа. Наталья отключила звук, не глядя.
— Он звонил мне сегодня утром, — тихо сказала Марина. — Спрашивал, не обращалась ли ты ко мне за консультацией.
— И что ты ответила?
— Что не имею права разглашать информацию о клиентах. Он понял, конечно.
Наталья подошла к окну. Дождь усилился, барабаня по карнизу. Где-то там, в городе, её муж сейчас, возможно, сидит в кабинете своей тридцатилетней помощницы по благотворительности. Обсуждает, как половчее избавиться от надоевшей жены.
Память услужливо подкинула картинку двадцатипятилетней давности: она, молодая учительница литературы, случайно сталкивается в книжном с успешным бизнесменом. Он роняет папку с документами, она помогает собрать… Как в дешёвом романе. Но тогда казалось — судьба.
— Мне нужно кое-что проверить, — Наталья резко развернулась. — Ты не могла бы…
— Уже сделала, — Марина достала ещё один лист. — Выписка по счетам фонда за последний год. Посмотри на суммы пожертвований.
Наталья пробежала глазами по колонке цифр. С каждой строчкой её брови поднимались всё выше.
— Два миллиона? Ежемесячно? — она покачала головой. — Он всегда говорил, что благотворительность должна быть скромной.
— Это ещё не всё. Я проверила регистрационные документы фонда. Угадай, кто его учредитель?
— Виктория Андреевна? — Наталья скривила губы.
— Нет. Елена Викторовна Савельева. Её мать.
Наталья замерла. Что-то царапнуло память, какая-то мысль пыталась пробиться сквозь туман усталости и обиды.
— Савельева… — она нахмурилась. — Погоди-ка.
Она быстро подошла к старому секретеру, выдвинула нижний ящик. Где-то здесь должна быть та папка с документами…
— Что ты ищешь?
— Подожди… — Наталья лихорадочно перебирала бумаги. — Вот!
Она достала пожелтевшую папку с логотипом компании мужа. Дрожащими руками открыла, пролистала несколько страниц.
— Я так и думала! — она торжествующе подняла лист. — Посмотри на дату — девяносто восьмой год. Список учредителей первой компании Андрея. Вот — Савельева Е.В., доля двадцать процентов.
— Но при чём тут…
— При том, что в девяносто девятом Андрей выкупил эту долю за копейки. Елена попала в аварию, была при смерти. Срочно нужны были деньги на операцию. А потом она исчезла — я думала, умерла.
Марина медленно сняла очки, протёрла стёкла.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что это не просто интрижка с молоденькой любовницей. Это месть. Тщательно спланированная, долгая месть.
Наталья снова подошла к бару, но на этот раз не стала наливать.
— Знаешь, что самое забавное? Я ведь помню тот день, когда Андрей принёс документы о выкупе доли. Он был такой довольный… А я ещё спросила — не слишком ли дёшево? Может, стоит заплатить больше, женщина всё-таки в больнице… Он тогда рассмеялся и сказал: «Наташенька, в бизнесе нет места сантиментам. Кто не успел, тот опоздал».
Она горько усмехнулась:
— Видимо, Елена Викторовна с дочерью придерживаются того же принципа.
Марина встала, подошла к подруге:
— Что ты собираешься делать?
— Для начала — найти все документы по той сделке. Потом…
Телефон снова завибрировал. На этот раз это было сообщение: «Наташа, нам нужно поговорить. Я всё объясню. Пожалуйста.»
«Объяснит он… Тридцать лет объяснял», — Наталья решительно удалила сообщение.
— Марина, мне нужна твоя помощь. Официально, как адвоката.
— Конечно, — Марина кивнула. — Но ты уверена? Может, стоит сначала поговорить с ним?
— Поговорить? — Наталья хрипло рассмеялась. — О чём? О том, как он последние полгода спонсировал своё новое увлечение моими деньгами? Или о том, как переписал завещание втайне от меня? А может, о том, что всё это время…
Она осеклась. В голове вдруг всплыло ещё одно воспоминание.
— Господи, — прошептала она. — Весенняя благотворительная акция. Помнишь, я ещё рассказывала? Когда мы с Андреем были на презентации нового проекта фонда…
— Помню. Ты ещё хвалила организацию, говорила, какие все милые люди…
— Да. И эта Виктория… Она подошла ко мне, пожала руку. Улыбалась так… А я ещё подумала — какая красивая девушка, и как похожа на кого-то знакомого.
Наталья опустилась в кресло, закрыла лицо руками:
— Боже, какая же я слепая дура…
Марина присела рядом, обняла подругу за плечи:
— Ты не дура. Просто очень любила и верила.
— Вот именно. Любила и верила. А он всё это время… — Наталья резко выпрямилась. — Нет, хватит. Помоги мне собрать все документы. Я хочу знать каждую деталь той сделки девяносто девятого года. Каждую подпись, каждую запятую.
— Наташа, это было больше двадцати лет назад. Многие документы могли не сохраниться.
— Значит, найдём другие. Ты же знаешь — всегда остаются следы. Особенно если речь идёт о деньгах.
Она подошла к секретеру, достала ещё одну папку:
— Вот, смотри — здесь должны быть выписки со счетов того периода. Андрей всегда был аккуратен с документами. Слишком аккуратен.
Следующие два часа они провели, разбирая бумаги. Наталья методично просматривала каждый документ, составляя хронологию событий. Марина делала пометки в блокноте, иногда задавая уточняющие вопросы.
К вечеру картина начала складываться.
— Вот оно, — Наталья разложила на столе несколько листов. — Смотри: компания была создана в девяносто восьмом. Елена Савельева внесла в уставный капитал права на несколько патентов. Судя по оценке, довольно ценных.
— А через год она попала в аварию…
— Да. И Андрей выкупил её долю за сумму, которой едва хватило на операцию. А патенты потом принесли компании миллионы.
Марина задумчиво постучала ручкой по блокноту:
— Знаешь, если копнуть глубже, тут может всплыть много интересного. Особенно с учётом её состояния на момент сделки.
— Вот и копнём, — Наталья решительно собрала документы. — Только нужно действовать быстро. Уверена, как только Андрей поймёт, что я знаю, он постарается замести следы.
Телефон снова завибрировал. На этот раз это был незнакомый номер. Наталья помедлила, но всё же ответила:
— Алло?
— Наталья Сергеевна? — женский голос был молодым и уверенным. — Это Виктория Савельева. Нам нужно встретиться.
Наталья почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Но голос остался спокойным:
— Действительно? И зачем же?
— Думаю, вы знаете зачем. Давайте встретимся завтра в двенадцать, в кафе «Акварель». Это недалеко от вашей школы.
«От моей школы… Она следит за мной?»
— А если я откажусь?
— Не советую, — в голосе Виктории появились стальные нотки. — Речь идёт о гораздо большем, чем вы думаете. И поверьте, встреча в моих интересах не меньше, чем в ваших.
Наталья посмотрела на Марину, которая беззвучно произнесла: «Соглашайся».
— Хорошо. Завтра в двенадцать.
— До встречи, Наталья Сергеевна.
В трубке раздались короткие гудки.
— Ты с ума сошла? — Марина вскочила. — Зачем ты согласилась?
— А почему нет? — Наталья пожала плечами. — Хочу посмотреть в глаза той, ради которой мой муж решил переписать всю свою жизнь.
— Это может быть опасно.
— Брось, что она мне сделает? В кафе среди бела дня?
— Я пойду с тобой.
— Нет, — Наталья покачала головой. — Я должна сама. Но ты можешь помочь мне кое в чём другом.
— В чём?
— Проверь всё, что сможешь найти об аварии Елены Савельевой. Газетные статьи, полицейские отчёты — всё. И особенно меня интересует, действительно ли она попала в аварию. У меня такое чувство, что мы найдём там что-то интересное.
На следующий день Наталья вошла в «Акварель» ровно в двенадцать. Виктория уже ждала за столиком у окна — стройная молодая женщина в строгом сером костюме. Действительно, очень похожа на мать. Те же тонкие черты лица, тот же прямой взгляд.
— Присаживайтесь, — Виктория указала на стул напротив. — Я заказала нам чай.
— Благодарю, но я предпочла бы сразу перейти к делу.
— Как пожелаете, — Виктория достала из сумки папку. — Думаю, вам будет интересно на это взглянуть.
Наталья раскрыла папку и замерла. Перед ней лежали фотографии — старые, девяносто девятого года. На них был Андрей, заходящий в больничную палату. А вот он же разговаривает с врачом. И ещё одна — он передаёт какой-то конверт медсестре.
— Откуда это у вас?
— Мама была очень предусмотрительной женщиной, — Виктория улыбнулась. — Она знала, что рано или поздно Андрей Михайлович попытается её обмануть. Поэтому заранее наняла частного детектива.
— И что здесь должно меня заинтересовать?
— Посмотрите на даты снимков. А теперь вспомните, когда была подписана сделка о продаже доли в компании.
Наталья нахмурилась, сопоставляя даты.
— Боже мой… — прошептала она. — Сделка была подписана за неделю до аварии.
— Именно, — Виктория кивнула. — Теперь вы понимаете?
— Аварию подстроили.
— Да. Андрей Михайлович очень хотел получить патенты моей матери. Но она отказывалась продавать свою долю. Тогда он решил действовать… радикально.
Наталья почувствовала, как немеют пальцы:
— Но почему сейчас? Почему вы молчали столько лет?
— Потому что мама запретила. Она выжила, вылечилась и уехала в Европу. Сказала, что не хочет, чтобы я росла с мыслями о мести. Но полгода назад она умерла. И перед смертью рассказала мне всю правду.
Виктория достала ещё один конверт:
— Здесь доказательства того, что авария не была случайной. Экспертизы, показания свидетелей, банковские переводы. Ваш муж заплатил за убийство моей матери. То, что она выжила — просто чудо.
Наталья медленно открыла конверт. Руки дрожали, но она заставила себя просмотреть каждый документ.
— Что вы хотите? — наконец спросила она.
— Справедливости, — просто ответила Виктория. — Я хочу, чтобы Андрей Михайлович признался во всём. Публично. И чтобы вернул то, что украл у моей матери, с процентами за двадцать пять лет.
— А завещание?
— Это была просто приманка. Я знала, что рано или поздно вы обратитесь к своему адвокату. И что она найдёт связь между мной и мамой.
Наталья откинулась на спинку стула:
— Значит, это не…
— Роман с вашим мужем? — Виктория поморщилась. — Боже, нет. Он мне в отцы годится. К тому же, я замужем и счастлива в браке.
Она достала телефон, показала фотографию — она сама, улыбающийся молодой мужчина и двое детей.
— Зачем тогда весь этот спектакль? Можно было просто пойти в полицию.
— С двадцатипятилетней давности преступлением? Без прямых улик? — Виктория покачала головой. — Нет, нам нужно его признание. И помочь его получить можете только вы.
— Я?
— Да. Потому что теперь у вас есть мотив. И потому что вы знаете его лучше всех.
Наталья молчала, глядя в окно. Дождь закончился, и сквозь тучи пробивалось солнце. Где-то там, в офисе, сидит человек, которого она считала любовью всей своей жизни. Человек, способный хладнокровно спланировать убийство ради денег.
— Что нужно делать? — спросила она, не отрывая взгляда от окна.
Вечером того же дня Андрей наконец вернулся домой. Наталья ждала его в гостиной, сидя в любимом кресле.
— Наташа, — он замер в дверях. — Я пытался дозвониться…
— Присядь, — она указала на диван. — Нам нужно поговорить.
Он послушно сел, всё ещё держа в руках портфель.
— Я всё знаю, Андрей. Про Елену Савельеву. Про аварию. Про то, как ты забрал у неё патенты.
Он побледнел, но быстро взял себя в руки:
— Что за чушь? Это было двадцать пять лет назад. Обычная сделка…
— Вот как? — Наталья достала папку с фотографиями. — А это тоже часть обычной сделки?
Он долго смотрел на снимки. Потом тяжело вздохнул:
— Кто тебе это дал?
— Какая разница? — она горько усмехнулась. — Важно, что теперь я знаю, за кого вышла замуж. За человека, который ради денег готов на убийство.
— Я не хотел её убивать! — он вскочил. — Просто напугать, заставить согласиться на сделку… Я не знал, что водитель не рассчитает…
Наталья вздрогнула. Она надеялась, что Виктория ошибается. Что всё это ошибка, совпадение. Но вот он, стоит перед ней — её муж, отец их детей. И признаётся в попытке убийства так, словно речь о неудачной бизнес-стратегии.
— Как ты мог? — тихо спросила она.
— Ты не понимаешь! — он снова сел, подался вперёд. — Это были девяностые, другое время. Её патенты стоили миллионы, а она отказывалась продавать! Я должен был что-то сделать…
— Должен был убить человека?
— Она выжила! — он провёл рукой по лицу. — Слушай, давай просто забудем об этом. Это было давно, всё уже неважно…
— Неважно? — Наталья встала. — Двадцать пять лет я жила с убийцей, а ты говоришь — неважно?
В этот момент в дверях появилась Виктория. За её спиной стояли двое полицейских.
— Андрей Михайлович Соколов? — один из них шагнул вперёд. — Вы задержаны по подозрению в покушении на убийство. У нас есть ордер.
— Что?.. Наташа, что происходит?
Но Наталья уже поднималась по лестнице, не оглядываясь. Она слышала, как внизу зачитывают права, звякают наручники. Как Виктория говорит что-то об адвокате.
В спальне она достала заранее собранный чемодан. Марина ждала в машине — они договорились, что она поживёт у подруги первое время.
Выходя из дома, она на секунду задержалась у двери. Здесь прошла половина её жизни. Здесь выросли их дети, здесь были счастливые моменты…
Телефон завибрировал — сообщение от Марины: «Ты в порядке?»
«Буду, — ответила Наталья. — Со временем буду».
Она села в машину, и Марина тронулась с места. В зеркале заднего вида отражались мигалки полицейских машин.
— У тебя всё получилось, — тихо сказала Марина. — Он сознался.
— Да, — Наталья смотрела прямо перед собой. — Знаешь, что самое страшное? Я ведь любила его. По-настоящему любила. А он всё это время… — она замолчала, сглотнув комок в горле.
— Ты поступила правильно.
— Я знаю. Просто… тридцать лет жизни. Это не так просто выбросить.
— И не нужно выбрасывать, — Марина свернула на главную дорогу. — Просто прими как опыт. Как урок.
— Какой же урок, Мариша? Что нельзя верить людям?
— Нет, — подруга покачала головой. — Что никогда не поздно начать сначала. И что справедливость всё-таки существует. Пусть и приходит иногда спустя четверть века.