— Значит, так решил? — Вера Михайловна поправила очки и внимательно посмотрела на сына. — И даже не собираешься ничего объяснять матери?
— Мам, мне сорок пять. Я давно уже взрослый человек и не обязан отчитываться, — Андрей нервно постукивал пальцами по столу, избегая прямого взгляда.
— Взрослый? — в голосе матери прозвучала горечь. — А как же Катя? Как же внуки? Ты хоть понимаешь, что творишь?
Он молчал, глядя в окно на медленно падающий октябрьский снег. Первый в этом году, ещё робкий, но уже укрывающий грязь московских улиц белым покрывалом. Как бы ему хотелось, чтобы и его решение можно было так же легко спрятать под красивой белой пеленой.
Три дня назад он сказал жене, что уходит. Двадцать лет брака, двое детей, общий бизнес — всё это должно было остаться в прошлом. Катя выслушала молча, только побледнела и крепче сжала в руках кухонное полотенце. Не кричала, не плакала, не пыталась остановить. Просто кивнула и вышла из кухни. А он остался сидеть, глядя в остывающую чашку кофе и пытаясь убедить себя, что поступает правильно.
— Я всё решил, мам, — наконец произнёс он. — Познакомился с другой женщиной. Это серьёзно.
— Серьёзно? — Вера Михайловна горько усмехнулась. — А что может быть серьёзнее семьи? Двадцать лет вместе — это не шутка. Ты хоть помнишь, как вы с Катей начинали? В однушке съёмной, без копейки денег. Кто тебя тогда поддержал, когда ты решил своё дело открывать? Кто ночами с детьми сидел, пока ты на работе пропадал?
Помнил, конечно. Как забыть те годы, когда они с Катей были готовы горы свернуть. Молодые, влюблённые, полные надежд. Катя работала бухгалтером в маленькой фирме, а по вечерам помогала ему с документами для его первого проекта. Шутила, что у них семейный подряд — она деньги считает, он зарабатывает.
Сейчас, спустя двадцать лет, у него своя строительная компания, три магазина отделочных материалов, в которых Катя ведёт всю бухгалтерию. Дети выросли — Алёша в этом году поступил в архитектурный, Машка в десятом классе, готовится к экзаменам.
— Мам, я не собираюсь бросать детей. Буду помогать, участвовать в их жизни. Просто… — он запнулся, подбирая слова. — Просто мы с Катей давно уже чужие люди. Живём по привычке, как соседи.
— Соседи? — Вера Михайловна покачала головой. — А ты не думал, что настоящая любовь — это когда двое становятся родными? Когда необязательно каждый день объясняться в чувствах, потому что и так всё понятно? Когда можно просто молчать рядом, и от этого хорошо?
Андрей поморщился. В последнее время они с Катей действительно больше молчали. Но это было другое молчание — тяжёлое, давящее. Будто между ними выросла невидимая стена.
А с Мариной всё по-другому. Яркая, энергичная, на десять лет моложе. Дизайнер интерьеров, работала над проектом для его компании. Когда она появлялась в офисе, казалось, что воздух начинал искриться. От её улыбки, от звонкого смеха, от того, как она умела слушать, восхищаться его идеями, поддерживать разговор.
— Я люблю её, мам, — тихо сказал он. — Понимаешь? По-настоящему люблю.
— А Катю? — так же тихо спросила мать. — Её ты разве не любил по-настоящему?
Он промолчал. Что тут скажешь? Любил, конечно. Но то была другая любовь — молодая, наивная, полная надежд и планов на будущее. Сейчас всё изменилось. Он изменился.
— Знаешь, сынок, — Вера Михайловна встала из-за стола, — я тебя не осуждаю. Ты взрослый человек, сам решаешь, как жить. Но запомни: иногда мы принимаем за любовь то, что на самом деле всего лишь попытка убежать от себя настоящего.
Она подошла к окну, глядя на падающий снег.
— Когда твой отец нас бросил, тебе было четырнадцать. Помнишь, как ты тогда сказал? «Мам, я никогда так не сделаю. Никогда не брошу свою семью».
Андрей почувствовал, как к горлу подкатил комок. Конечно, он помнил. Помнил, как отец ушёл к молодой секретарше, как мать плакала ночами, думая, что он не слышит. Как поклялся себе, что никогда не причинит такую боль своим близким.
— Это другое, мам, — хрипло произнёс он. — Совсем другое.
— Да нет, сынок, — она повернулась к нему, и он увидел в её глазах не осуждение, а какую-то бесконечную усталость. — Всё то же самое. Просто теперь ты по другую сторону.
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось «Марина». Андрей нерешительно посмотрел на мать.
— Иди, — кивнула она. — Иди, не буду больше держать. Только знаешь что? Когда-нибудь и тебе придётся объяснять своим детям, почему их отец выбрал личное счастье вместо семьи. Подумай, что ты им скажешь.
Он вышел из маминой квартиры с тяжёлым сердцем. Снег усилился, превращая городскую суету в какое-то замедленное действие. Телефон снова зазвонил.
— Привет, — голос Марины был взволнованным. — Ты где? Я жду тебя уже полчаса.
— Прости, задержался у мамы. Сейчас приеду.
— Как она восприняла?
— Нормально, — соврал он. — Всё нормально.
Марина помолчала.
— Андрей, я понимаю, как тебе тяжело. Может… может, нам стоит подождать? Дать тебе время всё обдумать?
— Нет, — резко ответил он. — Я всё решил. Еду к тебе.
В машине он включил радио, пытаясь заглушить неприятные мысли. Из динамиков полилась какая-то старая песня о любви. Он переключил станцию, потом ещё раз, но везде, казалось, пели об одном и том же — о верности, о семье, о том, как важно беречь то, что имеешь.
Марина ждала его в своей новой квартире в элитном жилом комплексе. Он сам помог ей с покупкой, договорившись о хорошей скидке у застройщика. Катя тогда ещё удивилась: «Зачем такие преференции? Обычный дизайнер, каких много».
Дверь открылась, и Марина бросилась ему на шею.
— Я так скучала! Как всё прошло?
Он обнял её, вдыхая знакомый аромат духов, но почему-то не почувствовал обычного восторга. Перед глазами стояло лицо матери и её усталый взгляд.
— Нормально, — повторил он. — Всё нормально.
Вечером, лёжа в постели в квартире Марины, он не мог уснуть. В голове крутились мамины слова о том, что придётся объяснять детям. Как отреагирует Алёша? Он уже взрослый, поймёт ли? А Машка? Она всегда была папиной дочкой, как она это переживёт?
Телефон завибрировал — пришло сообщение от Кати: «Маша спрашивает, придёшь ли ты на её выступление в школе в пятницу. Она готовит доклад по истории архитектуры».
Дочка всегда интересовалась его работой, часто просила взять её на строительные объекты. В последнее время загорелась идеей стать архитектором, как брат. «У нас будет династия!» — смеялась она.
Он почувствовал, как защемило сердце. Набрал ответ: «Конечно, приду». Марина заворочалась во сне, положила руку ему на грудь. Он осторожно отодвинулся.
На следующий день он поехал в офис раньше обычного. Надо было разобраться с документами — конец квартала, отчётность. Раньше этим занималась Катя, теперь придётся искать нового бухгалтера.
В приёмной его ждала Светлана Петровна, главный менеджер.
— Андрей Николаевич, тут такое дело… — она замялась. — Екатерина Сергеевна прислала заявление об увольнении. По собственному желанию.
Он замер.
— Как уволнении? Когда?
— Сегодня утром курьером доставили. И ещё… — Светлана Петровна протянула ему папку. — Тут документы по передаче её доли в бизнесе. Она отказывается от всего, только просит выплатить положенную по закону компенсацию.
Он сел за стол, раскрыл папку. Аккуратным Катиным почерком были заполнены все необходимые бумаги. Как всегда, чётко, грамотно, без ошибок. Двадцать лет она вела его бухгалтерию. Двадцать лет строила с ним этот бизнес.
— Что делать будем, Андрей Николаевич? — осторожно спросила Светлана Петровна.
— Я сам с этим разберусь, — глухо ответил он. — Оставьте документы.
Когда секретарша вышла, он набрал номер Кати. Гудки шли долго, потом включилась голосовая почта. Он позвонил ещё раз — тот же результат.
Весь день он пытался сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращались к утренним документам. Вечером позвонила Марина, предложила встретиться, но он отказался, сославшись на занятость.
Домой он приехал поздно. В квартире было темно и тихо. На кухонном столе лежала записка от Маши: «Пап, я у бабушки. Мама сказала, что ей нужно уехать по делам на несколько дней. Не забудь про пятницу!»
Он прошёл в спальню. Катины вещи были на месте, но он заметил, что исчезли некоторые фотографии — те, где они вместе, молодые, счастливые. На её тумбочке лежало обручальное кольцо.
Утром его разбудил звонок от Алёши.
— Пап, ты что творишь? — в голосе сына звучала злость. — Я от Машки узнал. Это правда, что ты уходишь от мамы?
— Сынок, давай встретимся, поговорим…
— О чём говорить? — перебил Алёша. — Знаешь, я всегда гордился тобой. Говорил друзьям: мой отец — настоящий мужик, сам бизнес построил, семью обеспечивает. А теперь что? Ради какой-то…
— Не смей! — резко оборвал его Андрей. — Ты не знаешь всей ситуации.
— Знаю достаточно, — холодно ответил сын. — И знаешь что? Не звони мне больше. Я не хочу общаться с человеком, который предал мою маму.
Короткие гудки ударили по ушам. Андрей опустился в кресло, чувствуя, как земля уходит из-под ног. За одно утро он потерял и сына, и жену. А ведь ещё предстоит разговор с Машей…
В пятницу он приехал в школу заранее. Сидел в актовом зале, слушая, как другие ученики делают доклады, и ждал выступления дочери. Когда объявили её имя, он напрягся, готовясь услышать привычное «Спасибо моему папе за помощь в подготовке».
Но Маша говорила сухо, по делу, ни разу не взглянув в его сторону. После выступления он попытался подойти к ней, но она быстро скрылась в толпе одноклассников.
Вечером того же дня позвонила мать.
— Маша просит пожить у меня, — сказала она. — Я согласилась.
— Мам, но как же…
— А как ты хотел, сынок? — перебила она. — Думал, можно вот так всё разрушить, и никому не будет больно?
В выходные он переезжал к Марине. Складывал в коробки вещи, документы, книги. В каждой комнате находил что-то, что напоминало о прошлой жизни: старые фотоальбомы, детские рисунки, сувениры из совместных поездок.
Марина помогала ему разбирать вещи в новой квартире, что-то говорила о ремонте, о планах на будущее, но он слушал вполуха. Мысли были заняты работой — без Кати бухгалтерия начала давать сбои, новый специалист путался в документах, клиенты жаловались на задержки.
Прошёл месяц. Он пытался наладить отношения с детьми, но Алёша не отвечал на звонки, а Маша общалась только короткими сообщениями. Катя как сквозь землю провалилась — телефон молчал, на работе её никто не видел.
А потом случилось то, чего он совсем не ожидал.
В один из вечеров Марина вернулась домой непривычно тихая.
— Нам надо поговорить, — сказала она, присаживаясь на краешек дивана. — Я… я беременна.
Он почувствовал, как комната поплыла перед глазами.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Два теста и врач подтвердил.
Они долго молчали, глядя друг на друга.
— Я оставлю ребёнка, — наконец сказала она. — Даже если ты…
— Подожди, — перебил он. — Дай мне время подумать.
Всю ночь он не спал, ворочаясь на диване. Вспоминал, как Катя говорила ему о своей первой беременности, как они вместе выбирали имя для Алёши, как он держал на руках новорождённую Машу. Теперь у него будет ещё один ребёнок — от другой женщины.
Утром его разбудил звонок от Светланы Петровны.
— Андрей Николаевич, тут налоговая пришла с проверкой. Они говорят, что-то не так с документами за прошлый квартал…
Он приехал в офис, с ужасом глядя на гору бумаг, которые требовали проверки. Новый бухгалтер развёл руками — он не мог разобраться в системе учёта, которую годами выстраивала Катя.
К вечеру стало ясно: компания на грани серьёзных проблем. Без грамотного бухгалтера, без налаженных процессов всё начало рассыпаться как карточный домик.
Он сидел в своём кабинете, глядя на ночной город за окном, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Кати.
— Да, — хрипло ответил он.
— Привет, — её голос звучал спокойно, будто они расстались только вчера. — Светлана Петровна звонила, рассказала про проверку.
— Катя, я…
— Послушай, — перебила она. — Я помогу разобраться с документами. Не ради тебя — ради людей, которые у нас работают. Завтра приеду в офис.
— Спасибо, — выдохнул он.
Она помолчала.
— Знаешь, — наконец сказала она, — я ведь не держу на тебя зла. Жизнь такая штука… Иногда мы делаем выбор, а потом жалеем. А иногда не делаем — и жалеем ещё больше.
— О чём ты?
— О том, что каждому нужно пройти свой путь. Даже если этот путь ведёт в никуда.
На следующий день она действительно приехала. В строгом деловом костюме, спокойная и собранная. Он смотрел, как она работает с документами — уверенно, профессионально, как и всегда.
К вечеру кризис был предотвращён. Она оставила подробные инструкции новому бухгалтеру и собралась уходить.
— Катя, — окликнул он её у дверей. — Марина беременна.
Она замерла на мгновение, потом медленно повернулась.
— Поздравляю, — сказала тихо. — Надеюсь, ты будешь счастлив.
И ушла, оставив его одного в пустом офисе.
Через неделю Марина потеряла ребёнка. Врачи говорили что-то про стресс, про нервное напряжение. Она заперлась в спальне и никого не хотела видеть.
А ещё через месяц она сказала, что уезжает.
— Прости, — её голос дрожал. — Но я не могу так. Всё это… твои дети, которые меня ненавидят, твоя бывшая жена, которая спасает твой бизнес, твоя мать, которая смотрит на меня как на разрушительницу семьи… Это слишком тяжело.
Он не стал её удерживать.
Накануне Нового года он сидел в пустой квартире, глядя на падающий снег за окном. Точно такой же снег шёл в тот день, когда он говорил матери о своём решении уйти из семьи.
Телефон завибрировал — пришло сообщение от Маши: «С наступающим, пап». Первое неформальное сообщение за все эти месяцы.
Он набрал номер дочери.
— Привет, солнышко, — сказал осторожно. — Спасибо за поздравление.
— Бабушка сказала, что ты теперь один, — после паузы ответила Маша. — Это правда?
— Правда.
— Знаешь, — её голос дрогнул, — мы с Алёшей будем у бабушки в новогоднюю ночь. И мама тоже придёт. Может… может, ты тоже приедешь?
Он почувствовал, как к горлу подступают слёзы.
— Думаешь, это хорошая идея?
— Не знаю, — честно ответила дочь. — Но ведь Новый год — время чудес, правда? Помнишь, ты сам меня этому учил.
В новогоднюю ночь он стоял перед дверью материнской квартиры, не решаясь позвонить. За дверью слышались голоса, смех, звон посуды. Его семья — та, которую он сам чуть не разрушил.
Наконец он нажал на звонок.
Дверь открыла Катя. Они долго смотрели друг на друга, потом она молча отступила в сторону, пропуская его внутрь.