— Мариночка, ты представляешь? Мне вчера звонил риелтор, говорит, можем оформить дарственную уже на следующей неделе! — Ольга Ивановна поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на дочь. — Ты же понимаешь, что я делаю это только ради вас с Серёжей? В наше время своя квартира — это всё.
Марина отвела взгляд и посмотрела в окно. Мартовский снег таял на асфальте, образуя мутные лужи.
— Мам, я даже не знаю, что сказать… Это так неожиданно.
— Да брось! — Ольга Ивановна махнула рукой. — Вы молодая семья, вам нужно своё жильё. А мне что? Я и в деревне прекрасно проживу, там воздух чище. К тому же, ты же знаешь, мне никогда не нравилась эта квартира. Твой отец выбирал…
Имя отца всегда действовало на Марину как спусковой крючок. Тринадцать лет прошло с его смерти, но мать до сих пор использовала память о нём, чтобы манипулировать дочерьми.
— Я должна посоветоваться с Серёжей, — твёрдо сказала Марина, поднимаясь со стула. — Это серьёзное решение.
— Конечно-конечно, — закивала Ольга Ивановна. — Только не тяните. Риелтор говорит, сейчас самое время для таких сделок.
— Ты ей веришь? — Сергей сидел на кухне их съёмной квартиры, нахмурившись и постукивая пальцами по столу.
— Не знаю, — честно призналась Марина. — С одной стороны, это мама. С другой… ты же знаешь, как она относится к Тане. Всегда выделяла её, помогала с учёбой, сейчас тоже всё время деньгами поддерживает.
— А ты? Что получала ты?
Марина горько усмехнулась.
— Вечные упрёки и сравнения с сестрой. «Посмотри, какая Танечка умница, отличница. А ты…»
— И ты правда думаешь, что она вдруг решила подарить нам квартиру? — Сергей встал и подошёл к жене, обнимая её за плечи. — Мне кажется, здесь что-то не так.
— Но мы же не можем отказаться, — Марина повернулась к мужу. — Серёж, это же квартира! Своя! Я устала снимать, устала зависеть от настроения хозяев, от их капризов. Хочу уже обустроить что-то своё, постоянное.
Сергей вздохнул.
— Ладно, давай попробуем. Но я настаиваю на официальном оформлении дарственной. И никаких устных договорённостей.
Ремонт затянулся на три месяца. Марина с Сергеем вложили все сбережения, взяли небольшой кредит, работали по вечерам и выходным. Квартира преображалась на глазах: новые окна, выровненные стены, красивый ламинат вместо старого линолеума.
Ольга Ивановна приходила каждые выходные, осматривала работу, морщилась, но в целом не вмешивалась. Она жила в деревне, в доме, доставшемся от родителей, и, казалось, была довольна таким положением дел.
Марина уже представляла, как они будут жить в новой квартире, планировала, где поставить диван, какие шторы повесить в спальне. Они с Сергеем даже начали подумывать о ребёнке — теперь, когда будет своё жильё, можно было задуматься о пополнении семьи.
И тут грянул гром.
— Мариночка, мне нужно серьёзно с тобой поговорить, — Ольга Ивановна позвонила дочери в середине рабочего дня, что само по себе было необычно.
— Что случилось, мам? — напряглась Марина.
— В деревне совсем плохо с интернетом, а мне нужно быть на связи с врачами. И вообще, я передумала, — голос матери стал жёстче. — Я возвращаюсь в квартиру.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что значит «возвращаюсь»? Мам, мы же договорились… У нас дарственная…
— Дарственная ещё не оформлена, — отрезала Ольга Ивановна. — И вообще, я всё обдумала. Это моя квартира, я в ней прожила двадцать лет. А вы молодые, заработаете себе на жильё.
— Мам, мы же вложили в ремонт все деньги! Взяли кредит!
— Ну и хорошо, — буднично ответила Ольга Ивановна. — Значит, я получу квартиру с хорошим ремонтом. А вы… ну, считайте это платой за квартиру. Всё равно же вы жили там эти месяцы бесплатно.
Марина не могла поверить своим ушам.
— Мам, ты это серьёзно? Мы же почти закончили ремонт. Мы планировали переезжать через две недели!
— Я уже вызвала грузчиков на следующую субботу, — сообщила Ольга Ивановна. — К этому времени вы должны вывезти свои вещи.
— Я тебе говорил! — Сергей метался по комнате их съёмной квартиры. — Говорил, что нельзя ей верить! Но ты… «Это же мама, мам по-другому не поступит!» — он передразнил жену.
Марина сидела на диване, уткнувшись лицом в ладони. Плечи её вздрагивали от беззвучных рыданий.
— Прости, — Сергей тут же сел рядом и обнял её. — Я не должен был… Просто я так зол! Триста тысяч, Марина! Триста тысяч наших денег! И кредит! А всё, что мы получили взамен — это «спасибо за ремонт»!
— Я так надеялась, что хоть раз в жизни она поступит как нормальная мать, — прошептала Марина. — Глупая была.
После этого случая отношения с Ольгой Ивановной стали натянутыми. Марина перестала звонить матери, встречались они только на семейных праздниках у Татьяны. Сергей и вовсе отказывался общаться с тёщей.
Жизнь шла своим чередом. В 2010 году у Марины и Сергея родился сын, Артём. Они погасили кредит, взятый на ремонт материнской квартиры, и начали откладывать на своё жильё. Сергей продвинулся по карьерной лестнице, стал директором небольшой фирмы, и их материальное положение заметно улучшилось.
В 2015 году Ольга Ивановна неожиданно снова появилась в их жизни.
— Мариночка, я давно хотела тебе сказать… — Ольга Ивановна присела на краешек стула в просторной квартире дочери, которую та снимала вместе с мужем и сыном. — Я чувствую себя виноватой за ту историю с квартирой. Я была неправа.
Марина скептически посмотрела на мать.
— И?
— И хочу загладить свою вину, — Ольга Ивановна протянула дочери папку с документами. — Вот, я хочу подарить вам с Серёжей участок земли. Двенадцать соток, хорошее место, рядом с озером. Вы можете построить там дачу.
Марина молча взяла папку, но открывать не стала.
— Мам, ты сейчас серьёзно? После того, что было?
Ольга Ивановна опустила глаза.
— Я была неправа, признаю. Но я хочу исправиться. Я становлюсь старше, и понимаю, как важна семья. Я не хочу, чтобы между нами была обида.
Марина сомневалась. Прошло семь лет с тех пор, как мать забрала у них практически готовую квартиру, но боль и обида остались.
— Я должна обсудить это с Сергеем, — наконец сказала она.
— Нет! Категорически нет! — Сергей даже слушать не хотел. — Я не собираюсь снова наступать на те же грабли. Сначала она подарит участок, мы построим дачу, а потом она скажет, что передумала, и всё заберёт себе? Нет уж!
— Но что, если она действительно раскаивается? — неуверенно спросила Марина.
— Раскаивается? — Сергей горько усмехнулся. — За семь лет она ни разу не извинилась, и вдруг такое прозрение? Не верю!
— Артёму уже пять, ему нужен свежий воздух летом…
— А деньги? Где мы возьмём деньги на строительство? Ты представляешь, сколько стоит построить дачу?
Марина вздохнула.
— У нас есть сбережения. И кредит можно взять небольшой.
— Опять кредит? — Сергей покачал головой. — Нет, я не согласен. Я не хочу снова рисковать.
— А если мы поставим условие? — вдруг сказала Марина. — Скажем ей, что согласимся взять участок, только если она оформит его полностью на нас? Официально, через регистрацию?
Сергей задумался.
— Даже не знаю… А если она откажется?
— Значит, ты был прав, и она снова пыталась нас обмануть.
К удивлению супругов, Ольга Ивановна согласилась на их условие. Участок был официально оформлен на Марину, все документы были в порядке. Они начали строить дачу постепенно: сначала маленький домик, потом баню, беседку, разбили огород.
Ольга Ивановна приезжала иногда в гости, любовалась на внука, с которым почти не виделась до этого, привозила варенье и соленья. Отношения потихоньку налаживались, хотя Сергей всё равно оставался настороженным.
В 2018 году в семье родилась дочь, Алиса. Жизнь была хороша, и дача стала любимым местом отдыха для всей семьи. Они проводили там каждые выходные с мая по сентябрь, а летом жили постоянно. Сергей каждый год что-то достраивал, улучшал, облагораживал участок.
До 2023 года всё шло гладко.
— Вы не понимаете, мне нужно быть на свежем воздухе! Врачи сказали, что городской воздух мне противопоказан! — Ольга Ивановна сидела на диване в гостиной Марины и Сергея, нервно теребя край блузки.
— Мам, но у тебя же есть дом в деревне, — недоумевала Марина.
— Там топить нужно, а у меня руки уже не те, спина болит. А у вас на даче газовое отопление, всё удобно, — Ольга Ивановна вдруг закашлялась, схватившись за сердце. — И врачи говорят, мне осталось недолго…
Марина испуганно взглянула на мать.
— Что значит «недолго»? Что с тобой?
— Сердце, — прошептала Ольга Ивановна. — И давление. Мне нужен покой и свежий воздух. Вы бы могли отдать мне дачу, а я вам — квартиру в городе…
Сергей, молча слушавший разговор, наконец вмешался.
— Ольга Ивановна, вы же понимаете, что это невозможно? Мы потратили столько сил и денег на строительство дачи. К тому же, участок официально принадлежит Марине.
— Но я же мать! — возмутилась Ольга Ивановна. — Я ей этот участок подарила!
— И мы благодарны за это, — спокойно ответил Сергей. — Но дача — это наш дом. Мы не можем его просто так отдать.
— Значит, вы хотите, чтобы я умерла в городе? — голос Ольги Ивановны дрогнул. — Собственная дочь выгоняет умирающую мать на улицу!
Марина почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Мам, никто тебя не выгоняет. Ты можешь жить на даче летом, вместе с нами.
— Нет! — Ольга Ивановна встала, покачнувшись. — Мне нужно постоянно быть на свежем воздухе, а не только летом! И потом, что это за жизнь — в одном доме с зятем, который меня ненавидит?
— Я вас не ненавижу, — вздохнул Сергей. — Я просто хочу защитить свою семью.
— От родной матери? — Ольга Ивановна схватилась за сердце. — Боже, какая чёрная неблагодарность!
На этом разговор закончился, но не закончился конфликт.
Что это вообще такое? Почему с собственным детям вечно приходится доказывать, что у тебя болит, хотя бы выслушали! Или мать — значит, всегда лгунья? Как заставить детей поверить, если ты правда больна, и нуждаешься в их участии?
Весь следующий месяц Ольга Ивановна звонила Марине каждый день, жаловалась на здоровье, рассказывала о новых диагнозах, которые ей якобы поставили врачи. Марина начала сомневаться — что, если мать действительно тяжело больна? Что, если ей правда нужен свежий воздух?
— Серёж, может, правда стоит подумать? — сказала она мужу однажды вечером. — Мама выглядит совсем плохо в последнее время.
— Не сомневаюсь, — хмыкнул Сергей. — Особенно когда приходит к нам. А вот Танечка говорит, что когда она встречается с матерью в кафе, та выглядит вполне бодрой и здоровой.
— Ты общался с Таней? — удивилась Марина. Её сестра обычно избегала контактов с зятем.
— Она позвонила мне сама, — Сергей пожал плечами. — Говорит, мать и ей предлагала обмен: квартиру на какую-то дальнюю дачу её мужа. Мол, Артём уже большой, скоро в институт, им нужна будет квартира в городе. А для Алисы будет лучше расти на природе.
— И что ответила Таня? — Марина почувствовала, как внутри поднимается гнев.
— Отказалась, конечно. Она же учительница, ей нужно быть в городе. К тому же, у них с мужем своя квартира есть.
Марина задумалась.
— Знаешь, а ведь мама всегда так делала. Пыталась нас поссорить с Таней, настроить друг против друга. Когда мы были детьми, она всегда говорила мне: «Смотри, какая Танечка умница», а Тане, наверное, говорила что-то про меня.
— И сейчас она пытается провернуть то же самое, — кивнул Сергей. — Только мы уже не дети, и видим её манипуляции насквозь.
Когда стало ясно, что просто так отобрать дачу не получится, Ольга Ивановна сменила тактику. Она начала распространять среди родственников и знакомых слухи о том, что дочь с зятем выгоняют её из собственного дома, что они отняли у неё участок и теперь не дают ей даже приезжать туда.
— Марина, ты вообще понимаешь, что делаешь? — Татьяна позвонила сестре после очередного разговора с матерью. — Мама просто места себе не находит! Врачи говорят, ей нужен свежий воздух!
— Таня, ты сама-то понимаешь, что говоришь? — Марина старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Ты же знаешь, что мама придумывает про болезни, когда ей что-то нужно.
— Она правда больна! — настаивала Татьяна. — Я была с ней у врача!
— И что сказал врач?
— Ну, что нужно следить за давлением… и принимать лекарства… — замялась Татьяна.
— И ничего про то, что ей нужно постоянно жить за городом? — уточнила Марина.
— Ну, не прямо так… но свежий воздух полезен всем!
— Таня, — Марина вздохнула, — если маме так нужен свежий воздух, почему бы ей не жить в своём доме в деревне? Или почему бы тебе не отдать ей вашу дачу?
— У нас не дача, а просто участок! Там даже домик не достроен! — возмутилась Татьяна. — И вообще, ты как дочь должна позаботиться о матери!
— А ты, значит, не должна? — Марина почувствовала, как закипает. — Почему всегда я должна жертвовать всем ради мамы? Почему не ты?
— Потому что у тебя есть дача! — отрезала Татьяна. — И вообще, ты всегда была эгоисткой!
На этом разговор оборвался, а вместе с ним прервалось и общение между сёстрами.
В январе 2024 года Марине позвонил незнакомый номер.
— Марина Викторовна? Здравствуйте, меня зовут Андрей Петрович, я адвокат и представляю интересы вашей матери, Ольги Ивановны.
Марина похолодела.
— Слушаю вас.
— Ваша мать намерена оспорить дарственную на земельный участок, которую она подписала в 2015 году. На момент подписания она находилась в болезненном состоянии и не полностью понимала, что делает.
— Что? — Марина не верила своим ушам. — Это какая-то шутка?
— Я не шучу, Марина Викторовна. Мы готовим иск в суд. Но я хотел бы предложить вам решить дело мирным путём. Ваша мать согласна на обмен: вы передаёте ей дачу, а она оставляет вам свою квартиру после смерти.
— А если я откажусь?
— Тогда будем решать вопрос в судебном порядке, — холодно ответил адвокат.
Марина тут же позвонила Сергею и рассказала о звонке.
— Вот и показала свое истинное лицо, — мрачно сказал Сергей. — Я же говорил, что ей нельзя верить.
— Что нам делать? — Марина была в панике. — Вдруг суд решит в её пользу?
— Не решит, — уверенно ответил Сергей. — У нас все документы в порядке, дарственная оформлена официально. К тому же, прошло уже девять лет. Если бы она правда была недееспособна в момент подписания, почему она ждала так долго, чтобы оспорить сделку?
— А что если она подкупит судью?
— Марина, успокойся. Во-первых, это не так просто. Во-вторых, у нас есть свои козыри. Помнишь, ты записывала разговор с матерью в прошлом году? Где она предлагала обмен?
Марина помнила. После того случая с квартирой она взяла за правило записывать все важные разговоры с матерью — на всякий случай.
— Да, но разве это можно использовать в суде?
— Можно, если правильно подойти к делу. В любом случае, нам нужно найти хорошего адвоката. Я займусь этим сегодня же.
Судебный процесс длился три месяца. Ольга Ивановна предоставила суду медицинские документы, подтверждающие, что у неё были проблемы с давлением в 2015 году. Её адвокат настаивал, что из-за этого она не полностью осознавала последствия своих действий при подписании дарственной.
Адвокат Марины и Сергея, в свою очередь, указал на то, что Ольга Ивановна не оспаривала дарственную девять лет, регулярно приезжала на дачу к дочери и зятю, и только в 2023 году, когда строительство было полностью завершено, вдруг «вспомнила» о своей недееспособности.
Решающим аргументом стала аудиозапись, на которой Ольга Ивановна предлагала Марине обменять дачу на квартиру. Это противоречило её заявлениям о том, что она не понимала, что делает при подписании дарственной.
В итоге суд отказал Ольге Ивановне в удовлетворении её иска. Дача осталась у Марины и Сергея.
— Я не понимаю, как можно было так поступить с родной матерью, — всхлипывала Ольга Ивановна, сидя на диване у Татьяны. — Я всё для неё делала, я ей участок подарила, а она… Родная дочь…
Татьяна молча поглаживала мать по плечу. Она перестала общаться с сестрой после того, как та отказалась отдать дачу матери.
— Теперь у меня осталась только ты, — Ольга Ивановна взяла дочь за руку. — Только ты меня не предашь, правда?
Татьяна кивнула, но в глубине души что-то тревожно шевельнулось. Она вспомнила, как мать всегда ставила её в пример Марине, как заставляла сестёр соревноваться за её внимание и любовь. Она вспомнила историю с квартирой, которую мать подарила Марине, а потом забрала после ремонта.
После скольких попыток манипуляций и обмана человек перестаёт заслуживать доверия? И есть ли родственные связи, которые могут всё это оправдать?
— Мама, — осторожно начала Татьяна, — а ты правда была больна, когда подписывала дарственную? Или это был просто способ вернуть дачу?
Ольга Ивановна посмотрела на дочь с удивлением, даже перестала всхлипывать.
— Ты что, тоже против меня? — её голос стал жёстким.
— Нет, просто хочу знать правду, — Татьяна не отвела взгляд.
Ольга Ивановна встала.
— Вот так всегда. Всю жизнь на них положила, а они… Неблагодарные!
Она схватила сумку и вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.
Татьяна осталась сидеть на диване, глядя в пространство перед собой. Что-то изменилось в ней в этот момент. Она вдруг поняла, что всю жизнь была марионеткой в руках матери, которая использовала её в своих играх с Мариной.
На следующий день она позвонила сестре.
— Привет, — неуверенно сказала Татьяна, когда Марина взяла трубку.
— Привет, — в голосе Марины звучало удивление.
— Я… я хотела извиниться, — Татьяна сделала глубокий вдох. — Ты была права насчёт мамы. Она всегда нас сталкивала, а я… я только вчера это поняла.
На другом конце линии повисла тишина.
— Марин, ты меня слышишь?
— Да, — тихо ответила Марина. — Слышу. Просто… не ожидала.
— Я понимаю, — Татьяна сглотнула комок в горле. — Я вела себя ужасно. Но я правда только сейчас начала понимать, что происходило все эти годы.
— Что случилось? — Марина уже не звучала так холодно. — Почему ты вдруг изменила своё мнение?
Татьяна рассказала о вчерашнем разговоре с матерью, о своём вопросе и реакции Ольги Ивановны.
— И я вдруг поняла, что она всегда так делала. Использовала нас, манипулировала нами. А я… я была слепа.
— Я рада, что ты наконец увидела правду, — в голосе Марины звучала искренность. — Правда рада.
— Ты… ты сможешь меня простить? — с надеждой спросила Татьяна.
— Смогу, — после небольшой паузы ответила Марина. — Но для этого нам придётся заново узнать друг друга. Без маминого влияния.
— Я готова, — твёрдо сказала Татьяна.
Летним вечером Марина с Сергеем сидели на веранде своей дачи. Дети играли на лужайке: тринадцатилетний Артём с футбольным мячом, шестилетняя Алиса с новой куклой. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в розовые и золотые тона.
— Знаешь, о чём я думаю? — Марина повернулась к мужу. — О том, как легко могло всё сложиться иначе.
— Ты про суд? — Сергей взял жену за руку.
— И про суд тоже. Но больше про нас с Таней. Мама столько лет держала нас порознь, заставляла соперничать. А теперь… теперь мы наконец-то стали настоящими сёстрами.
Сергей кивнул.
— Я рад, что вы смогли преодолеть это. Семейные связи важны.
— Не все, — задумчиво произнесла Марина. — Иногда нужно уметь отпускать даже самых близких людей, если они приносят только боль.
Она думала о матери, с которой не общалась с тех пор, как закончился суд. Ольга Ивановна осталась одна в своей городской квартире, отказавшись от контактов даже с Татьяной после того, как та помирилась с сестрой.
— Ты не жалеешь? — тихо спросил Сергей.
Марина покачала головой.
— Нет. Я сделала всё, что могла. Дала ей второй шанс после истории с квартирой. Поверила снова. Но есть предел тому, сколько раз можно позволять человеку причинять тебе боль, даже если этот человек — твоя мать.
На лужайке Алиса вдруг звонко рассмеялась, поймав бабочку. Артём присел рядом с сестрой, что-то объясняя ей с серьёзным видом старшего брата.
Марина улыбнулась, глядя на детей.
— Вот что действительно важно, — она сжала руку мужа. — Наша семья. Наш дом. И то, что мы сумели его защитить.
Сергей обнял жену за плечи, и они сидели так, в тишине, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом, отражаясь в спокойной глади озера. Их дом. Их крепость. Которую они построили сами и отстояли, несмотря ни на что.