– Пап, мне нужна твоя помощь… – Максим протиснулся в кабинет и почти шёпотом произнёс эти слова.
Владимир Петрович оторвался от экрана, снял очки, посмотрел внимательно на сына. Максим застыл в дверях, вцепившись в косяк – будто в любую секунду может сорваться и убежать. Лицо серьёзное, взгляд напряжённый. Вот так обычно человек выглядит, когда внутри всё вскипает, и он решается сказать что-то по-настоящему важное.— Проходи, садись, — отложил документы. — Что случилось?
Максим медленно прошёл к креслу, сел на самый край. Руки сжимал и разжимал, смотрел в пол.
— Я получил предложение о работе.
— Это же хорошо! — Владимир Петрович улыбнулся. — Где? В какой компании?
— В Германии. В крупной IT-корпорации. Зарплата в евро, карьерные перспективы, всё серьёзно.
Улыбка у отца медленно соскользнула с лица. Он откинулся в кресле, внимательно смотря на сына – вслушивался в интонацию, стараясь понять: что же кроется за этими словами? Что именно хочет сказать ему Максим? — Понятно. А что тебя смущает?
— Мама, — выдохнул Максим. — Её состояние. Врачи говорят, что прогноз неопределённый. Может, год, может, два… А может, и больше. Но точно не знают.
Владимир Петрович почувствовал, как сжимается что-то в груди. Наталья болеет уже полгода — рак, четвёртая стадия. Пока держится, но все понимают: время идёт.
— Когда нужно дать ответ?
— До понедельника. Если соглашусь — через месяц уже должен быть там.
— А что говорит мама?
— Она… она настаивает, чтобы я ехал, — голос Максима дрожал. — Говорит, что я не должен из-за неё упускать шанс. Что она будет переживать, если я откажусь.
Владимир Петрович встал, подошёл к окну. За стеклом — серый октябрьский день, жёлтые листья кружат на ветру. Как похоже на то, что творится в душе.
— А ты сам как чувствуешь?
— Разрываюсь, — честно признался Максим. — С одной стороны, это моя мечта. Я же программист, для меня работа в такой компании — как для музыканта контракт с известным лейблом. С другой стороны… как я могу сейчас уехать? Оставить маму? Тебя?
— Максим, — Владимир Петрович повернулся к сыну, — скажи честно: если бы мамы не было… если бы её не стало, не дай Бог, через месяц-два, а ты бы остался здесь из-за неё… как бы ты себя чувствовал?
Сын замолчал, обдумывая вопрос.
— Наверное, жалел бы. Очень сильно.
— А если поедешь, а с мамой что-то случится, пока ты далеко?
— Тоже буду жалеть. Всю жизнь.
— Вот в этом и проблема, — тяжело вздохнул отец. — Какой бы выбор ты ни сделал, всегда будет казаться, что он неправильный.
Они помолчали. За окном начал накрапывать дождь.
— Пап, а что бы ты сделал на моём месте?
— Знаешь… — Владимир Петрович снова сел в кресло. — Когда мне было двадцать пять, мне предложили работу в Москве. Хорошую, перспективную. Но твоя бабушка была больна, и я решил остаться. Думал: семья важнее.
— И как? Жалел?
— Долго жалел. Потом понял: каждый выбор что-то даёт и что-то отнимает. Я не стал московским менеджером, зато остался рядом с мамой в её последние месяцы. Зато женился на твоей маме, зато появился ты.
— Но это же совсем другое…
— Другое, — согласился отец. — Времена изменились. Сейчас границы не такие непреодолимые. Из Германии можно прилететь за несколько часов, созваниваться каждый день, приезжать на выходные.
Максим поднял голову:
— Но всё равно я буду там, а не здесь.
— Да. Но подумай: чего больше боится мама? Того, что ты уедешь, или того, что из-за неё упустишь свой шанс?
— Второго, конечно.
— Тогда, может, стоит подумать не только о своих страхах, но и о её?
Вечером, когда Максим ушёл к себе, Владимир Петрович зашёл в спальню. Наталья лежала в постели, читала книгу. Похудела сильно, но глаза всё те же — добрые, понимающие.
— Он с тобой говорил? — спросила она, не отрываясь от книги.
— Говорил. Мучается.
— Я знаю. Вижу. Вот только не понимаю, что тут мучительного, — Наталья отложила книгу. — Такой шанс! В его возрасте! Как можно сомневаться?
— Он боится, что тебя… что нас потеряет.
— Володя, — она взяла его за руку, — пойми: я и так уже почти потеряна. Но у него вся жизнь впереди. Неужели он должен сидеть здесь и смотреть, как я умираю?
— Наташа…
— Нет, послушай. Я хочу, чтобы он жил. По-настоящему жил. Строил карьеру, встречал людей, влюблялся, путешествовал. Я не хочу, чтобы он из-за меня превратился в сиделку.
— А если… если случится что-то срочное?
— То мы его вызовем, и он прилетит. Но сидеть здесь каждый день, ждать, когда мне станет хуже… Это не жизнь, Володя. Ни для него, ни для нас.
Прошла неделя. Максим мучился, не спал ночами, звонил друзьям, советовался с коллегами. Одни говорили: «Езжай, не дурак!», другие: «Как можно бросить маму?»
В пятницу он снова пришёл к отцу.
— Я принял решение.
— И какое?
— Я лечу. Но с условиями. Первое: я беру квартиру недалеко от аэропорта, чтобы в случае чего быстро добраться. Второе: каждые выходные прилетаю домой. Третье: если состояние мамы ухудшится, я немедленно возвращаюсь.
— А компания согласится на такие условия?
— Я с ними честно поговорил. Объяснил ситуацию. Они пошли навстречу — сказали, что ценят честность и семейные ценности. Правда, первые полгода будет испытательный срок, но это нормально.
— Мама знает?
— Знает. Сначала ругалась, говорила, что я зря такие обязательства на себя беру. Но потом… потом заплакала и сказала, что гордится мной.
— А ты сам как себя чувствуешь?
— Страшно. Очень страшно. Но правильно.
Через три недели Максим улетел. Проводили всей семьёй — Владимир Петрович, Наталья и младшая сестра Катя. Наталья держалась молодцом, но когда самолёт скрылся за облаками, тихо заплакала.
— Правильно мы сделали? — спросила она мужа по дороге домой.
— Не знаю. Но попробовать стоило.
Максим действительно приезжал каждые выходные. Рассказывал о работе, о новых коллегах, о том, как осваивается в чужой стране. Наталья слушала с интересом, задавала вопросы, радовалась его успехам.
Прошло полгода. Состояние Натальи было стабильным — не лучше, но и не хуже. Максим уже свободно говорил по-немецки, получил повышение, снял квартиру побольше.
— Знаешь, — сказала Наталья мужу однажды вечером, — я думаю, мы правильно поступили. Видишь, какой он стал? Уверенный, самостоятельный. Глаза горят.
— Да, вижу. Только вот… скучаю по нему.
— Я тоже. Но это хорошая грусть. Грусть за то, что растёт и развивается.
Через год Максим познакомился с девушкой — Анной, тоже программистом. Привёз её в отпуск знакомиться с семьёй. Наталья была в ремиссии, чувствовала себя лучше.
— Красивая, умная, — шептала она мужу на кухне. — И смотрит на него влюблённо.
— Тебе нравится?
— Очень. Чувствую: она будет о нём заботиться.
За ужином Анна с увлечением делилась историями про свою работу, рассказывала о Германии, вспоминала, как Максим выручал её в чужой стране. В её голосе было столько тепла, что Наталья сразу почувствовала: тут всё по-настоящему.
Когда остальные разошлись, Максим подошёл к маме.
— Мама, — сказал он тихо, — я хочу сделать Анне предложение.— И правильно. Она тебе подходит.
— Но я думаю… может, стоит подождать? Пока твоё состояние не стабилизируется?
— Максим, — Наталья строго посмотрела на сына, — не смей привязывать свою жизнь к моей болезни. Любишь её?
— Очень.
— Тогда женись. И будьте счастливы.
Свадьба была небольшая — в Германии, но родители прилетели. Наталья была слаба, но светилась от счастья. На фотографиях она выглядела торжественно и гордо.
— Я всё сделала правильно, — сказала она мужу в самолёте домой. — Отпустила его вовремя.
— Да, — согласился Владимир Петрович. — Ты была права.
Наталья умерла через полгода после свадьбы сына. Максим прилетел сразу, как только позвонили. Успел попрощаться, поговорить с ней в последний раз.
— Мама, — шептал он, держа её руку, — прости, что не был рядом всё это время.
— Глупости, — еле слышно ответила она. — Ты был рядом. Просто… жил своей жизнью. Именно так, как я хотела.
На похоронах Максим плакал навзрыд. Анна стояла рядом, поддерживала. Потом, когда все разошлись, он подошёл к отцу:
— Пап, я хочу вернуться. Остаться здесь, с тобой.
— Нет, — твёрдо сказал Владимир Петрович. — Мама не простила бы нам, если бы ты всё бросил из-за неё. Даже сейчас.
— Но ты же один…
— Не один. У меня есть работа, друзья, Катя рядом. А у тебя есть жена, карьера, будущее. Лети, сын. Живи.
Максим уехал. Звонил каждый день, приезжал на праздники. Через год у него родилась дочь — назвали Натальей, в честь бабушки.
— Знаешь, — сказал он отцу, когда приехал показать внучку, — я часто думаю: а что, если бы я тогда остался? Ну, если бы не уехал в Германию?
— И что думаешь?
— Что мама была права. Я бы не встретил Анну, не построил карьеру, не стал бы тем, кем стал. И мама бы мучилась от чувства вины всю оставшуюся жизнь.
— Трудный выбор был.
— Да. Но правильный. Мама научила меня главному: любить — значит отпускать. Давать другому право на собственную жизнь.
Владимир Петрович взял внучку на руки. Малышка была похожа на Наталью — те же глаза, тот же упрямый подбородок.
— Думаю, бабушка была бы счастлива, — сказал он.
— Была бы, — согласился Максим. — Определённо была бы.