Расчёт
Звонок раздался так яростно и настойчиво, что Вера сначала подумала о затопленных соседях. Кто ещё мог так безжалостно терзать кнопку в этот осенний вечер? Она поставила на стол недопитый чай — крепкий, с горчинкой, такой, какой пила в детстве у бабушки, — и неторопливо направилась к двери. В коридоре пахло свежим хлебом, который она испекла с утра, и едва уловимо — осенней сыростью с улицы.
Приоткрыв дверь, Вера едва успела отпрыгнуть. В квартиру ввалилась Лариса Викторовна, её бывшая свекровь, — грузная женщина с одышкой и решительным взглядом тёмных глаз. Шаги её гулко отдавались в коридоре, словно приближался ураган, сметающий всё на своём пути.
«Господи, и что её сюда принесло», — мелькнуло в голове у Веры. Она невольно поёжилась, но быстро взяла себя в руки. В глазах женщины читалось и раздражение, и лёгкая насмешка — она прекрасно понимала, зачем явилась незваная гостья.
— Так, а ты в курсе, что должна моему сыну деньги за квартиру? — выпалила Лариса Викторовна, ещё не отдышавшись.
Вера вскинула тонкие брови, сохраняя хладнокровие. Ничто так не выводило её из себя, как эти внезапные наезды бывшей свекрови. И при совместной жизни с Сашей они раздражали до белого каления, а теперь и подавно. Казалось, Лариса Викторовна считала себя вправе врываться в её жизнь когда заблагорассудится и диктовать, как той жить. Но сегодня Вера была настроена по-другому — она не собиралась долго выслушивать упрёки и хотела поскорее спровадить бывшую родственницу.
— Извините, деньги за квартиру? — с притворным удивлением переспросила она. — Интересно, это за какую?
— За какую? — фыркнула Лариса Викторовна, пыхтя и раздувая ноздри. — Неужели ты ничего не понимаешь? За квартиру моего сына, конечно! Ты ведь тут живёшь, хотя тебе здесь совершенно не место. Ты сама его бросила, а теперь спокойно пользуешься всем, что ему принадлежит!
Вера посмотрела на неё в упор. В её серых глазах мелькнуло что-то холодное и решительное.
— Простите, а с чего вы взяли, что эта квартира принадлежала только ему? Мы с Сашей покупали её вместе. Может быть, вы объясните подробнее, на основании чего так уверены в своей правоте?
— Значит, вот оно как! Тебе ещё и объяснять нужно! — Лариса Викторовна обвела руками коридор, будто сама квартира должна была подтвердить её слова. — Ты знаешь, у нас в семье всегда всё было честно и справедливо. Мы с Сашей никогда бы не стали поступать так подло, как ты. Ты даже не представляешь, как я его утешала после твоего предательства, когда он буквально разрывался от душевной боли! А ты… — она бросила на Веру яростный взгляд, — ты даже ни разу не позвонила ему, не попыталась загладить свою вину. Разрушила семью, оставила сына без отца — и как ты с этим дальше будешь жить?
Вера устало вздохнула, понимая, что предстоит долгий и неприятный разговор. Но она решила его ускорить в надежде как можно быстрее избавиться от нежданной гостьи. Подойдя к старой дубовой тумбочке в гостиной, где хранились все важные документы, она спокойно извлекла из ящика несколько листов, аккуратно сложенных в папку.
— Вот, держите, — протянула она бумаги Ларисе Викторовне с таким спокойствием, будто обсуждала завтрашнюю погоду. — Ознакомьтесь, причём внимательно, если у вас есть время. Там всё написано довольно чётко и ясно.
Лариса Викторовна схватила папку, почти вырывая её из рук Веры. Читала она сосредоточенно, водя пальцем по строчкам, и постепенно лицо её менялось. Когда она дочитала до сути договора, то замерла, словно отказываясь верить своим глазам.
— Да это же… это же ерунда какая-то! — прошептала она. — Это какая-то подделка! Саша на такое никогда бы не согласился!
— Нет, это не подделка, — мягко поправила Вера, наслаждаясь своим превосходством. — Это официальный документ, заверенный у нотариуса. Там и печати есть, и регистрационный номер — всё как положено. После нашего развода на суде я отказалась от алиментов, и в обмен на это квартира осталась мне. Всё законно, как видите. Так что хозяйка здесь я, а ваш Саша к этой жилплощади больше никакого отношения не имеет.
Лариса Викторовна схватилась за сердце, пытаясь переварить услышанное.
— Ты… ты отказалась от алиментов? — голос её был полон непонимания. — Но почему? Это же деньги на будущее ребёнка, на его поддержку, на его одежду в конце концов! Как ты вообще могла так поступить?
— Вы спрашиваете, как? Да очень просто, Лариса Викторовна. Мне больше совершенно ничего не нужно от вашего сына. А квартира — это, можно так сказать, маленькая компенсация за те годы, которые я впустую потратила на него. Я только хотела раз и навсегда покончить с ним и с его вмешательством в мою жизнь, его больше никогда не видеть. Простите, но ваш Саша как был, так и остался большим ребёнком. А мне нужен мужчина, на которого я могла бы положиться в трудную минуту.
— Значит, квартира — это, говоришь, компенсация? — Лариса Викторовна покраснела до корней седых волос. — Ты называешь это компенсацией? Да ты что, совсем умом тронулась? За счёт моего сына ты жила все эти годы и ещё думаешь, что имеешь право на его квартиру?
Вера спокойно смотрела на неё и даже не собиралась оправдываться. Она понимала, что это всё впустую — если эта женщина вбила себе в голову, что права, ей хоть кол на голове теши, от своего не отступит. Но в данной ситуации у Веры были такие железные аргументы, что даже эта настойчивая особа должна была сдаться.
— Видите ли, Лариса Викторовна, я не только жила, но ещё и терпела вашего сына. Так что, думаю, эта квартира — самое малое, на что я заслуживаю с его стороны. И вообще, если уж на то пошло, мне кажется, это уже совсем не ваше дело. — Она слегка наклонила голову и бросила испытующий взгляд на бывшую свекровь. — Ведь это наши с ним договорённости, не так ли? А он уже давно взрослый мужчина. Или, может быть, вам кажется иначе? Ну ничего, придётся вам потерпеть.
Лариса Викторовна была уже буквально на грани. Лицо её исказилось, она затряслась, словно готовая броситься на Веру с кулаками.
— Ах ты неблагодарная! — прошипела она, сжимая в руках документы. — Ты хоть представляешь, как он страдал? Ты же разрушила его жизнь, а теперь хочешь ещё и мою разрушить!
— Он страдал? — Вера слегка усмехнулась. — Пожалуй, он сам виноват в своих страданиях. А я только избавила себя от бесполезного присутствия в его жизни. Так что считайте это моим жестом доброй воли.
Но Лариса Викторовна её не слышала, её несло дальше:
— Да ты же просто бездушная! Мы-то с Сашей верили, что ты порядочная, а ты, оказывается, холодная и корыстная!
— Ну если это всё, что вы хотели мне сказать, — спокойно произнесла Вера, показывая рукой на выход, — то, думаю, пора вам уйти. И, кстати, хотите мороженого, чтобы немного остыть? Мне кажется, ещё минута — и у вас пар из ушей пойдёт.
— Да нет уж, дорогая, я не уйду, пока ты мне не объяснишь, как могла так поступить! Саша — человек добрый, порядочный, он тебя любил, а ты всё это бросила ради своих эгоистичных целей!
Вера холодно улыбнулась, понимая, что пора ставить точку в этом разговоре.
— Вы знаете, мне кажется, вы что-то путаете. Это я была порядочной и терпеливой женой, а он постоянно с друзьями пил пиво — то в гараже, то на рыбалке. А ещё и водку. И денег от него толком я не видела, потому что у него были свои запросы и свои траты. А мне это больше не нужно. Я имею право строить свою жизнь, как понимаю, и принимать свои решения. И, кстати, у меня скоро новый муж появится. Он меня уважает и не вмешивается в мои дела.
Голос её был настолько ровным и спокойным, что Лариса Викторовна замерла.
— Новый муж? Так быстро? — переспросила она, теряя уверенность в себе. — Ты снова замуж собралась?
— Да, вы меня правильно поняли, — подтвердила Вера. — И, поверьте, мне совсем не хочется, чтобы он застал здесь вас. Я не хочу портить настроение своему Валерочке.
С этими словами Вера взяла бывшую свекровь за плечо и буквально выставила её из квартиры, захлопнув за ней дверь. Посмотрев в глазок, она увидела ошалевшую Ларису Викторовну, которая всё ещё не могла поверить в то, что её затея не удалась.
— Ну и пусть, — тихо сказала Вера самой себе и пошла готовить ужин. За окном уже смеркалось, и в квартире стало по-домашнему уютно и тихо.