Марина замерла в дверях собственной спальни — на кровати, среди разбросанных вещей, сидела свекровь и методично складывала в коробку её любимые платья.
— Что вы делаете? — голос Марины дрогнул от неожиданности. Лидия Петровна даже не подняла головы:
— Убираю хлам. Сколько можно копить тряпки? Дом не резиновый.
— Это не тряпки! Это мои вещи! — Марина бросилась к коробке, но свекровь властным жестом её остановила.
— Твои? — в голосе Лидии Петровны зазвенел металл. — Напомнить, в чьём доме ты живёшь?
Марина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Пять лет. Пять долгих лет она терпела выходки свекрови, её постоянные придирки, попытки контролировать каждый шаг. Но вторжение в личное пространство — это было слишком.
— В доме моего мужа, — твёрдо ответила она.
— Ошибаешься, дорогая. В МОЁМ доме, — Лидия Петровна поднялась с кровати, и Марина невольно отступила. — Я купила эту квартиру для Андрея, когда ему было двадцать. На свои деньги. Так что здесь всё моё, включая эту комнату.
Дверь тихо скрипнула. В проёме появился Андрей — высокий, немного сутулый, с вечно виноватым выражением лица.
— Мам, Марина, что происходит?
— Твоя мать выбрасывает мои вещи! — Марина повернулась к мужу, ища поддержки.
Андрей переводил взгляд с жены на мать и обратно. Марина видела внутреннюю борьбу на его лице — как всегда, когда приходилось выбирать между ними.
— Мам, может, не стоит… — начал он неуверенно.
— Андрюша, я просто навожу порядок, — голос Лидии Петровны мгновенно стал мягким, почти ласковым. — Ты же знаешь, я всегда о вас забочусь. Но посмотри, сколько барахла накопилось! Нам же скоро ремонт делать.
— Какой ремонт? — Марина не поверила своим ушам. — Мы ничего не планировали!
— А надо бы, — свекровь окинула комнату критическим взглядом. — Обои облезли, мебель старая. Я уже с дизайнером созвонилась.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Они даже не обсуждали никакой ремонт! Она посмотрела на Андрея, но тот отводил глаза.
— Ты знал? — тихо спросила она.
— Мама вчера упоминала… — пробормотал он.
— И ты молчал?
В этот момент из коробки выпало синее платье — то самое, в котором Марина была на их первом свидании с Андреем. Она быстро подняла его, прижала к груди.
— Да выброси ты эту рвань! — Лидия Петровна попыталась выхватить платье. — Купишь новое!
— Не трогайте! — Марина отступила к окну. — Это память!
— Память! — фыркнула свекровь. — О чём память? О том, как ты моего сына окрутила?
Слова ударили больнее пощёчины. Марина знала, что Лидия Петровна никогда не одобряла их брак, считала её недостойной своего драгоценного сына. Но слышать это вслух, да ещё при Андрее…
— Мам, перестань, — слабо возразил Андрей.
— А что я такого сказала? — свекровь пожала плечами. — Правду. Жила в съёмной комнате, работала продавщицей. А тут — раз! — и замуж за перспективного программиста.
— Я любила вашего сына! — Марина чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — И люблю!
— Конечно, любила. Квартиру в центре кто не полюбит?
— Мам! — Андрей наконец повысил голос. — Хватит!
Лидия Петровна обиженно поджала губы:
— Вот так всегда. Стоит правду сказать — сразу «хватит». Ладно, разбирайтесь сами.
Она величественно прошла мимо сына, остановилась в дверях:
— Только помни, Андрюша, ремонт начинается через неделю. И лучше бы к этому времени весь хлам убрать.
Когда шаги свекрови затихли в коридоре, Марина опустилась на кровать. Синее платье комкалось в руках.
— Почему ты не заступился за меня? — спросила она, не поднимая головы.
Андрей сел рядом, неловко обнял за плечи:
— Марин, ну что ты… Мама не со зла. У неё характер такой.
— Характер? — Марина подняла на него глаза. — Она назвала меня охотницей за квартирой!
— Она не это имела в виду…
— А что? Что она имела в виду, когда перерывала мои вещи? Когда планирует ремонт в НАШЕЙ спальне без нашего ведома?
Андрей молчал. Марина знала этот его взгляд — виноватый, растерянный, беспомощный. Такой же был у него пять лет назад, когда на их свадьбе Лидия Петровна громко сказала подруге: «Ничего, потерпим. Может, ещё образумится и найдёт достойную».
— Она всегда так будет? — устало спросила Марина.
— Мам привыкнет. Дай ей время.
— Пять лет мало?
Андрей встал, прошёлся по комнате:
— Марин, пойми, она одна меня вырастила. Отец ушёл, когда мне три года было. Она всю жизнь для меня… Ей трудно принять, что теперь есть ты.
— Но есть же! Есть я, твоя жена! Почему я должна терпеть унижения в собственном доме?
— Это не совсем наш дом, — тихо сказал Андрей.
Марина замерла:
— Что?
— Ну… мама права. Квартира записана на неё. Формально это её собственность.
— Но ты говорил… ты обещал, что мы переоформим…
— Мама не хочет. Говорит, пока рано. Вдруг что…
«Вдруг разведёмся», — мысленно закончила за него Марина. Конечно. Лидия Петровна всё ещё надеялась, что их брак временный.
В дверь заглянула свекровь:
— Андрюша, я блинчики напекла. Твои любимые, с творогом. Иди кушать, пока горячие.
— Сейчас, мам.
Лидия Петровна окинула Марину холодным взглядом и исчезла. Андрей виновато улыбнулся:
— Пойдём? Мама вкусно готовит.
— Иди. Я не голодна.
Когда муж вышел, Марина подошла к окну. Во дворе играли дети, молодая женщина катала коляску. Нормальная жизнь. Без свекрови, которая считает тебя недостойной. Без мужа, который не может сказать матери «нет».
Телефон завибрировал. СМС от подруги Кати: «Как дела? Давно не виделись!»
Марина начала набирать ответ и замерла. Что писать? Что свекровь опять довела до слёз? Что муж в очередной раз её не поддержал? Что живёт в чужом доме на птичьих правах?
«Всё хорошо. Давай встретимся на выходных?»
Вечером, когда Андрей мирно посапывал рядом, Марина лежала без сна. В голове крутились слова свекрови, её презрительный взгляд, молчание мужа. Так больше продолжаться не могло.
Утром она проснулась с твёрдым решением. Пока Андрей был в душе, достала телефон, открыла сайт с вакансиями. Её нынешняя работа бухгалтера в небольшой фирме приносила скромный доход. Но были и другие предложения…
— Что смотришь? — Андрей вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем.
— Вакансии.
— Зачем? У тебя же есть работа.
— Хочу найти получше. С достойной зарплатой.
Андрей сел на кровать:
— Марин, если это из-за вчерашнего… Я поговорю с мамой. Попрошу не трогать твои вещи.
— Дело не в вещах, — Марина отложила телефон. — Дело в уважении. Твоя мать не уважает меня. И ты позволяешь ей это.
— Я не позволяю! Я просто…
— Просто не можешь ей возразить. Я понимаю. Но я больше не могу так жить.
Андрей испугался:
— Ты хочешь уйти?
— Я хочу жить в своём доме. Где никто не будет рыться в моих вещах и называть охотницей за квартирой.
— Мы можем снять жильё…
— На твою зарплату и мои копейки? Едва на однушку на окраине хватит.
— Но мы будем вместе…
Марина посмотрела в его глаза — искренние, любящие, но такие слабые.
— Будем. Если ты готов. Готов выбрать жену, а не маму.
Андрей молчал. В тишине было слышно, как на кухне гремит посудой Лидия Петровна.
— Я подумаю, — наконец сказал он.
Марина кивнула. Она знала, что это значит. Андрей будет думать, сомневаться, мучиться. А потом найдёт причину остаться в материнской квартире.
Через неделю начался обещанный ремонт. Рабочие сверлили, штукатурили, выносили старую мебель. Лидия Петровна командовала процессом с энтузиазмом генерала на поле боя.
— Марина, собери свои тряпки в коробки, — приказала она. — Нечего им пылиться пока ремонт идёт.
— Я уже собрала, — спокойно ответила Марина.
За эту неделю она успела многое. Нашла новую работу — главным бухгалтером в крупной компании. Зарплата в три раза выше. Присмотрела квартиру — небольшую, но свою. Осталось только поговорить с Андреем.
Вечером, когда рабочие ушли, она позвала мужа на кухню. Лидия Петровна смотрела телевизор в гостиной.
— Андрей, нам нужно поговорить.
— О чём? — он выглядел усталым.
— Я нашла работу. И квартиру.
Андрей замер с чашкой в руках:
— Что?
— Завтра подписываю договор аренды. Переезжаю через три дня.
— Но… но мы же не договаривались!
— Мы неделю назад говорили. Ты сказал, что подумаешь. Думал?
Андрей опустил глаза:
— Марин, пойми, я не могу просто так уйти. Мама одна останется…
— Твоей маме пятьдесят два года. Она здоровая, работающая женщина. Справится.
— Но она привыкла…
— Что я готовлю, убираю, стираю? Да, привыкла. Пора отвыкать.
В дверях появилась Лидия Петровна:
— О чём шепчетесь?
Марина встала:
— О том, что я съезжаю.
Свекровь усмехнулась:
— Наконец-то! А я всё думала, когда ты поймёшь, что тебе здесь не место.
— Мам! — Андрей вскочил. — Марина — моя жена!
— Жена? — Лидия Петровна театрально всплеснула руками. — Какая же она жена, если при первой трудности сбегает?
— Я не сбегаю. Я ухожу от токсичных отношений.
— Токсичных! — свекровь расхохоталась. — Модные словечки нахваталась! Жила пять лет в моей квартире, ела мой хлеб…
— Я работала! Покупала продукты! Платила за коммуналку!
— Копейки! Твои копейки! А квартира чья? Мебель чья? Даже посуда — и та моя!
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Пять лет унижений, пять лет попыток наладить отношения — всё напрасно.
— Вы правы, — сказала она спокойно. — Всё ваше. Кроме одного — вашего сына я не забираю. Он сам решит, с кем ему быть.
Она повернулась к Андрею:
— Я буду ждать три дня. Если захочешь быть со мной — приезжай. Адрес отправлю в сообщении.
— Марина, подожди… — Андрей шагнул к ней, но Лидия Петровна схватила его за руку:
— Пусть идёт! Не нужна нам такая невестка! Найдём тебе достойную девушку!
Марина вышла из кухни, не оглядываясь. В спальне быстро собрала вещи — те самые, которые неделю назад свекровь называла тряпками. Платья, фотографии, любимую кружку. Немного, но это было её.
Андрей появился, когда она застёгивала чемодан:
— Марин, не уходи. Давай поговорим спокойно…
— Мы говорили. Много раз. Что изменилось?
— Я… я люблю тебя.
— И я тебя люблю. Но любовь — это не только слова. Это поступки. Защита. Поддержка. Где твоя поддержка была все эти годы?
Андрей молчал. За дверью слышался голос Лидии Петровны — она что-то говорила по телефону, наверняка жаловалась подруге на неблагодарную невестку.
— Три дня, — напомнила Марина. — Решай.
Новая квартира встретила её тишиной и запахом свежей краски. Однокомнатная, на пятом этаже, с видом на парк. Своя. Пусть съёмная, но своя.
Марина поставила чемодан в углу, села на пол. Только сейчас дошло — она ушла. Оставила мужа, привычную жизнь, пусть и невыносимую, но знакомую.
Телефон разрывался от звонков. Андрей. Она не отвечала — пусть думает. Решает.
На новой работе встретили хорошо. Коллектив большой, но дружелюбный. Начальник — женщина лет сорока — отнеслась с пониманием:
— Переезд? Знаю, как это тяжело. Если нужна помощь — обращайтесь.
К вечеру второго дня Марина почти поверила, что справится. Работа интересная, квартира уютная, соседи тихие. Можно жить.
На третий день, ровно в семь вечера, в дверь позвонили. Марина замерла. Неужели?
На пороге стоял Андрей. Помятый, небритый, с чемоданом в руке.
— Можно войти?
Марина молча отступила. Андрей прошёл в комнату, огляделся:
— Хорошая квартира.
— Да.
— Мама… мама в ярости. Сказала, если уйду — не возвращайся.
— И ты ушёл?
— Я подумал о том, что ты говорила. О поддержке. О защите. Ты права — я был трусом. Позволял маме унижать тебя.
Марина села на диван, жестом предложила сесть рядом.
— Почему не защищал?
— Боялся её расстроить. Она столько для меня сделала… Но я понял — нельзя всю жизнь быть благодарным ребёнком. Пора стать мужем.
— Уверен? Назад дороги не будет. Твоя мама не простит.
— Простит. Со временем. А если нет… — Андрей взял её за руку. — Значит, буду жить без прощения. Но с тобой.
Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Хорошие слёзы.
— Ты точно готов? Здесь нет блинчиков с творогом по утрам.
Андрей улыбнулся:
— Научусь делать сам. Или ты научишь?
— Научу.
Они обнялись. Впервые за долгое время Марина почувствовала, что всё будет хорошо. Трудно, но хорошо.
Телефон Андрея зазвонил. Он глянул на экран:
— Мама.
— Ответишь?
— Завтра. Сегодня — только мы.
Прошёл месяц. Жизнь постепенно налаживалась. Андрей нашёл работу недалеко от дома, они вместе обустраивали быт, учились быть семьёй без постороннего контроля.
Лидия Петровна звонила каждый день первую неделю. Потом через день. Потом раз в неделю. Андрей отвечал коротко — жив, здоров, работаю.
— Она просила встретиться, — сказал он однажды за ужином.
— Встречайся. Она твоя мама.
— А ты?
— А я подожду. Пусть сначала привыкнет к мысли, что ты взрослый.
Встреча состоялась в кафе. Андрей вернулся задумчивый:
— Она плакала.
— Жалко её?
— Жалко. Но я сказал — Марина моя жена. Либо принимаешь, либо нет.
— И что?
— Сказала, подумает.
Лидия Петровна думала два месяца. А потом позвонила Марине:
— Можно поговорить?
Они встретились в том же кафе. Свекровь выглядела уставшей, постаревшей.
— Я была неправа, — сказала она без предисловий.
Марина молчала. Слишком много было сказано, чтобы простить сразу.
— Я боялась потерять сына. Он — всё, что у меня есть. Когда ты появилась… я испугалась.
— Я не собиралась его у вас отбирать.
— Знаю. Теперь знаю. Но тогда… Простите меня. За всё.
Марина смотрела на женщину напротив. Властную, жёсткую Лидию Петровну, которая впервые просила прощения.
— Я подумаю, — ответила она.
Дорога к примирению была долгой. Сначала редкие встречи втроём, потом семейные ужины, потом — робкие попытки свекрови наладить отношения.
— Я научилась печь блинчики, — сказала как-то Марина. — Андрей говорит, почти как ваши.
Лидия Петровна улыбнулась:
— Могу дать пару советов. Если хотите.
— Хочу.
Через год они купили квартиру. Небольшую двушку в новом районе. Свою — оформленную на обоих.
— Новоселье справим? — спросил Андрей.
— Конечно. И маму пригласим.
Лидия Петровна пришла с подарком — сервизом, тем самым, который когда-то называла «своим».
— Это вам. На счастье.
Марина приняла коробку, кивнула:
— Спасибо.
Вечером, когда гости разошлись, они с Андреем стояли на балконе, смотрели на ночной город.
— Жалеешь? — спросил он. — Что ушла тогда?
— Нет. Это был единственный способ всё изменить.
— Мама тоже изменилась.
— Все мы изменились. Стали сильнее.
Андрей обнял её:
— Люблю тебя.
— И я тебя. Но если опять начнёшь молчать, когда нужна поддержка — снова уйду.
— Не начну. Научился.
Они стояли, смотрели на огни города. Их город. Их дом. Их жизнь — без токсичных отношений, без унижений, без необходимости терпеть.
Телефон Марины зазвонил. Катя:
— Ну что, как новоселье?
— Отлично! Приезжай в гости, посмотришь.
— А свекровь? Не достаёт?
Марина улыбнулась:
— Всё наладилось. Оказывается, даже самые сложные отношения можно исправить. Главное — не бояться меняться. И менять.
За спиной Андрей что-то говорил по телефону. Судя по голосу — матери. Спокойно, уверенно, по-взрослому.
Марина ещё раз окинула взглядом ночной город и пошла в дом. В свой дом. Где её уважают, ценят и любят. Где она — не охотница за квартирой, а любимая жена.
А большего и не нужно.