— А свободные деньги у неё остались?
— По её словам, нет.
Я посмотрела на Андрея.
— Тогда фотографа не будет.
Он несколько секунд молчал, будто ждал от меня другого ответа.
— Ты так спокойно это произносишь.
— Потому что это простая арифметика. Когда сумма рассчитана на одно, невозможно на те же деньги взять ещё два пункта сверху.
Андрей провёл ладонями по лицу, устало выдохнул.
— Я раньше даже не думал, что там столько мелочей.
Я ничего не ответила.
Очень хотелось сказать: «А я знала, потому что годами этим занималась». Но какой смысл? Он и без того выглядел выжатым.
За пять дней до юбилея Андрей поехал в кафе вносить оплату за банкет. К этому моменту список гостей сократился до тридцати человек: двое родственников позвонили и предупредили, что заболели и приехать не смогут.
В кафе пересчитали заказ. Меню выходило на тридцать шесть тысяч гривен. С учётом уже внесённого аванса Валентине Сергеевне нужно было доплатить ещё тридцать две тысячи.
Отдельно оставались торт за две тысячи восемьсот гривен, алкоголь примерно на четыре тысячи восемьсот и разные мелкие траты. В общий лимит — сорок восемь тысяч гривен — они ещё вписывались, но на фотографа уже точно ничего не оставалось.
Андрей сообщил это матери.
Валентина Сергеевна вспыхнула.
— То есть я хуже всех? Даже фотографа на собственный юбилей позволить себе не могу?
Андрей предложил оплатить съёмку из своего кармана.
Но свекровь вдруг отказалась.
— Не надо. Мне уже всё настроение испортили.
Вечером за ужином Андрей пересказал нам этот разговор. Полина сидела тихо и внимательно слушала.
Потом подняла глаза на отца.
— Пап, а мама правда не пойдёт?
Андрей замер с вилкой в руке.
— Полин, бабушка пока маму не приглашала.
Дочь нахмурилась.
— Почему?
Он тяжело вздохнул.
— Они немного поссорились.
Полина сразу стала серьёзной.
— Из-за меня?
Я вмешалась раньше, чем Андрей успел ответить:
— Нет, Полина. Это взрослые разногласия. Ты здесь совершенно ни при чём.
Она помолчала, а потом тихо сказала:
— Просто как-то странно. Мама помогала всё готовить, а теперь её не зовут.
Андрей посмотрел на меня.
Я выдержала его взгляд.
Бывает, неприятная правда звучит особенно отчётливо, когда её произносит ребёнок.
За три дня до праздника Андрей вернулся поздно. Полина уже спала, а я как раз собиралась выключить свет на кухне.
Он вошёл, сел за стол прямо в куртке и устало произнёс:
— Наталья, у нас опять проблема.
Я остановилась у выключателя.
— Что случилось?
— Мама не приняла рассадку, которую я составил. Сказала, что тётя Галина обидится, если окажется далеко от именинницы. А Виктор категорически не хочет сидеть рядом с дядей Олегом. Я уже три раза всё перекладывал с места на место.
Я молча слушала.
Андрей продолжил, всё больше хмурясь:
— И ещё выяснилось, что двое гостей придут с детьми. А детское меню я не заказал. Администратор сказала, что изменения можно внести только до завтрашнего обеда.
— Значит, утром позвонишь и согласуешь.
Он поднял на меня глаза.
— Наталья, помоги мне. Пожалуйста. Я уже запутался, кого куда сажать и кого я вообще мог пропустить.
Я села напротив него.
— Андрей, ты же уверял, что вся организация займёт полчаса.
Он опустил взгляд на листы.
— Знаю. Я ошибался.
— И?
Он долго молчал. Потом выдохнул:
— Я не представлял, сколько ты обычно тащишь на себе. Мне казалось, всё как-то само складывается. А оказалось, у каждого гостя свои просьбы, свои обиды, свои условия. И всем надо отвечать, всех надо учитывать.
Я коротко кивнула.
— Именно так это и работает.
Андрей посмотрел на меня почти виновато.
— Можешь хотя бы проверить рассадку? Я не прошу брать всё на себя. Просто глянь, не забыл ли я кого-нибудь.
Я взяла листы.
Пробежалась по списку, нашла два пропущенных имени, отметила их ручкой. Потом сказала, что тётю Галину лучше посадить рядом с Дарьей, а Виктора пересадить за другой стол, подальше от дяди Олега.
На всё ушло не больше десяти минут.
Я вернула ему лист.
— Вот. Дальше справишься сам.
Андрей кивнул с такой благодарностью, будто я решила за него половину праздника.
Потом вдруг спросил:
— Наталья, а ты сама хотела бы прийти на юбилей?
Я посмотрела на него спокойно.
— Хотела. До того момента, как меня вычеркнули из гостей.
Он отвёл глаза.
— Я понял.
На следующий вечер к нам приехала Валентина Сергеевна.
Когда я открыла дверь, то даже удивилась: свекровь почти никогда не появлялась без звонка. В руках она держала небольшой пакет с яблоками.
— Здравствуй, Наталья. Андрей дома?
Муж вышел из комнаты. Мы втроём прошли на кухню.
Сначала Валентина Сергеевна говорила о чём угодно, только не о главном: о погоде, о заболевшей подруге, которая уже точно не приедет, о том, как сложно сейчас найти нормального фотографа на удобное время.
Потом она внезапно замолчала.
— Наталья, мне нужно с тобой поговорить.
Я положила на стол полотенце, которым вытирала руки.
— Я слушаю.
Свекровь перевела взгляд на сына, словно искала у него поддержки.
— Андрей сказал, что ты обиделась из-за приглашения.
Я ответила ровно:
— Да. Мне было неприятно. Меня не хотели видеть на семейном празднике, но при этом рассчитывали, что я всё подготовлю.
Валентина Сергеевна вздохнула.
— Я тогда тоже обиделась. Ты сделала мне замечание при Полине.
— Потому что Полина расстроилась.
— Я не собиралась её задевать.
— Верю. Но ей всё равно стало больно.
Свекровь замолчала и некоторое время смотрела в сторону окна, будто собиралась с мыслями. Потом она медленно произнесла:
— Я, наверное, многое привыкла говорить, даже не задумываясь.