Положив телефон, Валерия несколько секунд стояла неподвижно и неожиданно для самой себя поняла: принятое решение ей нравится. Даже очень. С какой стати она должна терять внесённые деньги, закрываться в квартире и переживать день, который теперь не станет свадебным? Почему оплаченный зал должен простаивать, а Андрей — получать удовольствие от мысли, будто сумел превратить её праздник в руины?
Нет. Никакой свадьбы не будет. Зато будут её близкие, спокойный ужин и честный повод отметить, что она вовремя избавилась от большой ошибки.
Диана, когда Валерия рассказала ей о новом плане, сперва надолго замолчала. Потом выдохнула в трубку:
— Валерия, это ужасно красиво.
— Это практично, — возразила Валерия. — И финансово разумно.
— Нет. Именно ужасно красиво. Я приду в самом эффектном платье.
— Только без похоронных интонаций, договорились?
— Разумеется. Максимум — тост за кольцо, которое сняли до того, как стало поздно.
Ближе к обеду началось наступление со стороны Андрея. Первой позвонила его мать, Ирина Викторовна. Валерия посмотрела на экран и не ответила. Через несколько минут пришло объёмное сообщение, написанное тоном человека, который уже вынес приговор: «Вы ломаете судьбу моего сына из-за собственной гордости. Женщина должна быть мудрее. Андрей вспылил, а вы вместо того, чтобы смягчить ситуацию, устроили публичное унижение».
Валерия перечитала текст без особых эмоций, переслала Диане и добавила: «Ну вот, стартовали». Затем набрала ответ Ирине Викторовне:
«Свадьба отменена. Решение принято окончательно. Обсуждать мой характер не вижу необходимости. По организационным расходам Андрей получит отдельное уведомление».
Минут через десять зазвонил телефон снова. На этот раз это была её тётя Лариса, которая много лет считала себя человеком, способным спасти любые отношения одним правильным разговором.
— Валерочка, ну что ты творишь? Мужчины иногда несут глупости. Это надо уметь пропускать мимо ушей.
— Я и пропустила, — спокойно сказала Валерия. — Мимо своей жизни.
— Но свадьба же назначена! Гости приглашены!
— Гости получат сообщение.
— А платье?
— С платьем всё в порядке.
— А любовь?
Валерия перевела взгляд на папку, где лежали договоры, квитанции и распечатки переписки с подрядчиками.
— Любовь закончилась в тот момент, когда начались инструкции по послушанию.
Тётя Лариса вздохнула так тяжело, будто при ней рушился не чужой брак, а основы мироздания.
— Ты слишком резкая.
— Сегодня я воспринимаю это как комплимент.
К вечеру Андрей приехал к её дому сам. Валерия заметила его из окна: белая рубашка, аккуратная причёска, в руках букет кремовых роз. Он выглядел идеально для случайных зрителей — расстроенный жених, пришедший мириться, благородный и почти трогательный. Через минуту на экране телефона высветилось его имя. Валерия ответила, продолжая смотреть на него сверху.
— Я возле подъезда, — произнёс он.
— Вижу.
— Спустись. Давай поговорим по-человечески.
— Нет.
Он поднял голову, пытаясь найти её окна, но не сразу понял, откуда она наблюдает.
— Валерия, я вообще-то с цветами приехал.
— Я их не заказывала.
— Ты теперь совсем ледяная?
— Нет. Просто букет не отменяет того, что было сказано.
Андрей резко опустил руку с розами. Выражение его лица изменилось мгновенно: мягкость исчезла, будто её стёрли, и наружу выступило раздражённое, злое нетерпение.
— Ты хоть понимаешь, как меня унизила?
— Я не обязана выходить за тебя замуж только ради того, чтобы ты сохранил лицо.
— Я уже всем сказал, что у тебя просто нервы сдали.
— Напрасно. В субботу мои гости узнают настоящую причину.
Он на секунду замер.
— Что значит — в субботу?
— Ресторан я полностью не отменяла. Будет ужин для близких.
— Ты издеваешься?
— Нет. Использую то, что уже оплачено.
Несколько секунд Андрей молчал. Валерия почти видела, как в его голове с хрустом перестраивается картина происходящего. Он рассчитывал на слёзы, хаос, просьбы, возможно — на сцену. Вместо этого получил таблицу расходов, новый формат мероприятия и женщину, которая не собиралась разрушаться у него на глазах.
— То есть ты решила выставить меня посмешищем?
— Андрей, ты слишком преувеличиваешь своё значение. Этот ужин не о тебе. Он о том, что моя жизнь не рассыпалась только потому, что свадьба не состоялась.
— Я поднимусь.
— Не советую. В квартиру я тебя не впущу. Начнёшь шуметь — вызову полицию. Разговоров через дверь тоже не будет.
Он сжал букет так сильно, что несколько лепестков оторвались и упали на асфальт.
— Ты всегда была ненормально самостоятельной.
— А ты слишком поздно понял, что брак это не лечит.
Она сбросила звонок.
Андрей ещё минут пятнадцать торчал у подъезда. Потом резко размахнулся, швырнул букет в урну и ушёл. Валерия сделала снимок из окна. Не ради мести и не для публикаций. Для себя. На тот случай, если позже он начнёт рассказывать, как мирно пришёл с цветами, а она устроила истерику.
Следующие дни превратились в плотный поток дел. Валерия разослала сообщения гостям, убрала из заказа всё свадебное, согласовала с рестораном новый формат. Платье она забрала из салона и повесила в шкаф. Продавать сразу не стала. Не потому, что жалела или надеялась передумать, а потому, что дорогие вещи не стоит отдавать сгоряча. Фотограф согласился заменить свадебную съёмку на портретную прогулку в конце августа. Ведущий вернул часть предоплаты. Флористка почти с облегчением призналась, что цветы ещё не закупала.
От Андрея тем временем поползли слухи. Валерии пересказывали их осторожно, будто боялись задеть. Он говорил, что она «испугалась семейной ответственности», что у неё «характер не для брака», что она «слишком привыкла жить одна и всеми командовать». Валерия никого не разубеждала и не оправдывалась. Тем, кто спрашивал прямо, она отвечала одной фразой:
— Он сказал, что мужчина главный, а мне пора привыкать слушаться. Я решила не привыкать.
Этого оказывалось достаточно. Люди либо неловко умолкали, либо нервно посмеивались, либо коротко говорили: «Понятно». Быстрее всех смысл улавливали женщины.
За два дня до даты, которая должна была стать свадебной, Андрей прислал требование вернуть ему половину затрат на подготовку. Валерия ожидала подобного хода. Она открыла таблицу, где заранее были внесены все платежи: кто вносил деньги, когда именно, за какую услугу и по какому договору. Андрей участвовал в оплате костюма, колец и части услуг видеографа. Кольца она предложила передать ему курьером, с видеографом связалась отдельно. Костюм оставался у него. На её собственные платежи претендовать он не мог.
Она написала:
«Пришли подтверждения расходов, которые оплатил лично ты и которые относятся к общим услугам. Компенсацию будем обсуждать только по документам. Затраты без подтверждения не рассматриваю».
Ответ пришёл почти сразу: «Ты даже расставание превращаешь в бухгалтерию».
Валерия усмехнулась, но ничего не отправила в ответ. Ему нужны были эмоции, крики, обиды, хоть какая-то буря. А он получал порядок. И именно это раздражало его сильнее любой истерики.
В субботу утром, в тот самый день, когда она по плану должна была стать женой, Валерия проснулась рано. Солнце уверенно заливало комнату, словно город понятия не имел, что на сегодня по чужому сценарию была назначена драма. Она сварила кофе, открыла шкаф и достала не свадебное платье, а тёмно-синий брючный костюм без лишнего декора. Потом надела серьги с гранатами — те самые, которые купила себе после завершения сложного проекта.
В зеркале отражалась не брошенная невеста. На неё смотрела женщина, которая вовремя заметила мелкий шрифт перед подписью.
Мать приехала к двум.
— Ты очень красивая, — сказала она, внимательно оглядев дочь.
— Не слишком официально?
— Как раз. Директор собственной судьбы.
В ресторане было прохладно от кондиционеров, пахло свежими фруктами, лимоном и полированным деревом. Малый зал выглядел спокойно и достойно: длинный стол, лёгкие летние букеты без свадебной нарядности, светлые салфетки, графины с водой и дольками лимона. Пришли не все, и Валерию это вполне устраивало. Были мать, Диана, двоюродный брат Денис с женой, тётя Лариса, которая всё же решила поддержать племянницу, несколько близких друзей и коллега Татьяна Павловна — женщина с острым умом и привычкой говорить правду без красивой упаковки.
Первые минуты ужина все держались осторожно. Слово «свадьба» будто лежало посреди зала, но никто не решался его поднять. Потом Диана взяла бокал с лимонадом и встала.
— Я хочу сказать тост. Не за то, что не произошло. А за то, что произошло вовремя. За Валерию, которая услышала фразу «привыкай слушаться» и не стала проверять, насколько хуже станет после регистрации.
Кто-то тихо рассмеялся, кто-то заметно выдохнул. Напряжение в зале ослабло. Валерия тоже подняла бокал.
— Спасибо. Но я добавлю. Я не считаю себя жертвой. Меня не бросили, не обманули у алтаря, не спасли добрые люди в последнюю минуту. Мне заранее показали условия договора. Я просто отказалась его подписывать.
Татьяна Павловна удовлетворённо кивнула.
— Вот это я понимаю — грамотное расторжение.
Тётя Лариса задумчиво покрутила бокал между пальцами.
— А если он действительно просто перенервничал?
Валерия посмотрела на неё спокойно, без раздражения и желания спорить.
— Человек, который нервничает, говорит: «Мне страшно», «я устал», «давай остановимся и подумаем». А не объявляет, что другой обязан подчиняться. Это разные вещи.
— Да, — поддержал Денис.