Её голос больше не дрожал; напротив, в нём появилась твёрдость, которой она сама от себя не ожидала.
— Это не моё желание, — произнесла Ирина уже яснее. — Я не стану подписывать отказ от отцовского дома.
Валерия резко втянула воздух, будто её окатили ледяной водой.
— Ирина, ты совсем рассудок потеряла?! — сорвалась она. — Мы ведь хотели договориться с тобой по-человечески! На что ты теперь надеешься, неблагодарная? На какую жалкую раскладушку?
— Прошу вас молчать, гражданка, — сухо перебил её нотариус.
В его спокойном тоне внезапно появилась такая металлическая жёсткость, что Валерия осеклась и захлопнула рот.
— В этом кабинете порядок определяю я, — продолжил он. — А вам, молодой человек, должен сообщить: приготовленный вами стандартный отказ сегодня не понадобится. Наследство в данном случае будет оформляться не по общим правилам закона, а согласно завещанию.
Андрей нахмурился. Самодовольная усмешка, ещё минуту назад не сходившая с его лица, заметно дрогнула.
— Какому ещё завещанию? — раздражённо спросил он. — Отец никогда о нём не говорил. Мы исходили из того, что всё делится поровну, по равным долям!
— Дмитрий Павлович оформил этот документ ровно за три месяца до смерти, — невозмутимо ответил Сергей Николаевич. — Он находился в ясном уме, полностью осознавал свои действия и лично явился ко мне для удостоверения последней воли. Более того, он отдельно просил огласить завещание именно при вашем совместном присутствии.
Нотариус вынул из папки плотный лист гербовой бумаги с водяными знаками, аккуратно расправил его тонкими сухими пальцами и негромко кашлянул.
— «Я, Воронов Дмитрий Павлович, находясь в здравом рассудке и твёрдой памяти, настоящим распоряжаюсь принадлежащим мне имуществом на случай моей смерти», — ровным, официальным голосом начал читать он.
Ирина сидела неподвижно, боясь даже вдохнуть.
— «Моему сыну, Воронову Андрею Дмитриевичу, завещаю принадлежащий мне автомобиль марки “Нива” 2008 года выпуска, находящийся в гаражном кооперативе №4, а также все комплекты рыболовных снастей. Надеюсь, когда-нибудь он всё же найдёт время встретить утреннюю зорьку у воды в тишине и вспомнить мои слова о чести, терпении и ответственности перед семьёй».
Лицо Андрея стало каменным.
Сергей Николаевич перевёл взгляд на следующую строку и продолжил:
— «Моей дочери, Вороновой Ирине Дмитриевне, завещаю земельный участок площадью двадцать соток и расположенный на нём жилой дом в посёлке Яготин, вместе со всем находящимся внутри имуществом, домашней библиотекой, архивом моих чертежей, а также содержимым моего личного сейфа в банковском отделении…»
— Что?! — Андрей вскочил так резко, что стул с глухим скрипом отъехал назад, а кожаная папка с его бумагами соскользнула на пол.
Его лицо налилось тёмной краской, на шее вздулись жилы.
— Это чушь! — заорал он. — Подделка! Старик уже ничего не соображал! Какой ещё сейф? Какая «Нива»? Она его обработала! Ирина пичкала его таблетками, крутилась рядом и заставила подписать эту бумажонку!
— Сядьте, — произнёс нотариус холодно. — Немедленно. Иначе я вызову охрану.
Андрей замер, но садиться не спешил.
— Завещание удостоверено мной лично, — продолжил Сергей Николаевич. — Перед оформлением Дмитрий Павлович прошёл медицинское освидетельствование. Он прекрасно знал ваш характер и заранее позаботился о том, чтобы ни одна последующая экспертиза не смогла поставить под сомнение его дееспособность. Заключения психиатра и невролога находятся в деле. Документ составлен без нарушений, оспорить его практически невозможно.
— Мы всё равно будем судиться! — визгливо выкрикнула Валерия, вцепившись обеими руками в локоть мужа. — Наймём лучших адвокатов! Андрей — старший сын! Он носит фамилию отца! А эта… эта серая мышь даже замуж выйти не сумела! Кому она оставит дом?
Нотариус сделал вид, будто вообще не услышал её крика. Он повернулся к Ирине, которая сидела бледная, словно после долгой болезни, и никак не могла поверить, что всё происходящее — не сон.
— Ирина Дмитриевна, ваш отец оставил для вас отдельное письмо, — сказал он уже мягче. — Вот оно. Внутри конверта находится ключ от банковской ячейки. Получить доступ к ней вы сможете сегодня же, как только мы завершим необходимые формальности.
Сергей Николаевич протянул ей плотный почтовый конверт из шершавой крафтовой бумаги.
Ирина узнала почерк сразу. Мелкие, чуть наклонённые буквы, знакомые с детства, складывались в короткую надпись: «Ирусе. Открой, когда останешься одна».
Пальцы её задрожали, когда она взяла конверт.
Андрей стоял у стола и тяжело дышал. Вся его показная важность, дорогой вид, столичный лоск, надменность человека, привыкшего смотреть на окружающих сверху вниз, исчезли в один миг. Перед Ириной был уже не уверенный в себе взрослый мужчина, а злой, испуганный и жадный мальчишка, внезапно понявший, что желанная добыча ушла у него из-под носа.
— Ты ещё пожалеешь, — процедил он сквозь зубы, впившись в сестру ненавидящим взглядом. — Думаешь, выиграла? Ничего ты не выиграла. За этот дом такие налоги, что задохнёшься. Крыша там течёт, печь вся в трещинах. Через полгода ты разоришься и сама приползёшь ко мне на коленях. Будешь умолять забрать его хоть за копейки. Только тогда я тебе уже даже места в коридоре не предложу. Под забором сдохнешь.
— Убирайся, Андрей, — тихо сказала Ирина.
Она больше не отвела глаз. Напротив, подняла голову и посмотрела прямо в его зрачки — спокойно, без прежнего испуга.
— И жену свою уведи. Чтобы ни твоего, ни её духа больше не было ни в Яготине, ни рядом со мной.
Андрей резко дёрнулся, будто собирался ударить её, но тут же наткнулся на ледяной взгляд нотариуса. Рука Сергея Николаевича уже лежала возле тревожной кнопки селектора.
Андрей грязно выругался, но на этот раз не решился сделать ни шага вперёд.