— В соответствии с выпиской из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество, семьдесят процентов этой квартиры находятся в единоличной собственности Валерии Сергеевны, — ровно произнесла Наталья, доставая первый лист. — Оставшиеся тридцать процентов поделены между Русланом и Галиной Павловной. Все бумаги были оформлены четыре года назад, после того как Валерия Сергеевна закрыла ваш долг перед банком — два миллиона восемьдесят тысяч гривен. Именно это тогда спасло вас от принудительного выселения по решению суда.
Галина Павловна стала белее стены и судорожно ухватилась за дверной косяк. Юлия, высунувшаяся из спальни растрёпанная, без косметики и с испуганными глазами, застыла на месте, словно её застали за чем-то постыдным.
— Помимо этого, — Наталья переложила документы и продолжила тем же спокойным тоном, — подготовлено и подано в районный суд заявление о расторжении брака. Также направлено требование о выделении доли в натуре либо, при невозможности такого выдела, о принудительном выкупе долей через открытые торги. Поскольку Валерия Сергеевна владеет большей частью объекта, она вправе распоряжаться своим имуществом в рамках закона.
— Валерия, ты что творишь? — хрипло выдавил Руслан, глядя на жену уже не властно, а почти жалобно. От прежнего самоуверенного тона, которым он ещё недавно пытался её давить, не осталось и следа. — Валер, ну мы же семья… Я сорвался, с кем не бывает? Подумаешь, поругались из-за пустяка! Зачем сразу суды, полиция, какие-то люди? Давай без спектакля, поговорим вдвоём.
— В ночь на пятницу ты сказал, что если я не передам ключи от своей машины твоей сестре, то мне нечего делать в этом доме, — ответила Валерия. В её голосе не звучало ни ярости, ни обиды — только холодная, выжженная до дна усталость. — Ты сам обозначил условия. Сам объяснил, кто здесь хозяин и где моё место. Я просто прислушалась к твоим словам и решила уточнить документы. Оказалось, что хозяин здесь — я.
Она повернулась к мастерам:
— Проходите. Две большие комнаты принадлежат мне. Поменяйте замки в спальне и гостиной. Вещи этих граждан вынесите аккуратно в коридор. Пусть переносят их в свою часть — в маленькую угловую комнату.
— Да кто тебе позволил?! — взвизгнула Галина Павловна и рванулась наперерез слесарям, но лейтенант Коваленко спокойно шагнул перед ней, перекрыв проход.
— Гражданка, не мешайте собственнику осуществлять законные действия, — сказал он без повышения голоса, но так, что спорить сразу расхотелось. — В вашей долевой собственности — тридцать процентов. Это соответствует шестнадцати квадратным метрам жилой площади. Если начнёте устраивать скандал и препятствовать работе, будет составлен протокол за нарушение общественного порядка и воспрепятствование законным действиям.
— Валерия, стой! — Руслан дёрнулся к ней и схватил за локоть.
Наталья мгновенно перехватила его движение и резким жестом сбила его руку.
— Руки убрали, гражданин. Любые контакты с моей доверительницей — только через меня. Статьи за угрозы и насилие никто не отменял.
— Валерия, ну пожалуйста… — голос Руслана вдруг сорвался, стал тонким, почти детским. — Как мы втроём будем жить на шестнадцати метрах? Там даже шкаф поставить негде! У Юлии куча вещей, у мамы давление! Ты же фактически выгоняешь нас!
Валерия остановилась у выхода. Она медленно оглядела прихожую с облезлыми углами, перекошенные лица Галины Павловны и Юлии, а потом Руслана — человека, которого когда-то любила и который теперь казался ей дешёвым пустым пузырём, лопнувшим от первого же прикосновения к реальности.
— На улице вы не окажетесь, Руслан, — произнесла она спокойно. — У вас остаются целых шестнадцать метров вашего семейного гнезда. А если втроём тесновато, Юлия может продать пару своих брендовых сумок. Или, например, найти работу и снять жильё. Машина для этого, кстати, не нужна. На электричке тоже прекрасно добираются.
Она выдержала паузу, позволяя сказанному лечь именно туда, куда было нужно.
— У вас есть тридцать дней. За это время можете собрать деньги и выкупить мои семьдесят процентов по рыночной цене. Если не сможете — квартира уйдёт на открытые торги. Уверена, риелторы с удовольствием возьмут мою долю под расселение или посуточную аренду. Говорят, новые соседи в коммунальной квартире отлично воспитывают людей, привыкших считать себя центром вселенной.
В этот момент один из мастеров провернул ключ в новом механизме. Металлический щелчок прозвучал так громко, будто в тишине дали стартовый выстрел. Старую ручку сняли с двери гостиной, и вместе с ней словно окончательно отвалился кусок прежней жизни — той, где Валерии приходилось оправдываться за собственные деньги, своё имущество, своё терпение и своё право на тишину.
Она развернулась и пошла вниз по лестнице, не оборачиваясь. Из квартиры за спиной уже доносились крики, запоздалые всхлипы, взаимные обвинения и растерянная злоба людей, которые ещё вчера были уверены, что она навсегда останется безмолвной тенью в их маленьком самодельном королевстве.