Каждая вещь, оказавшаяся в рюкзаке, будто подтверждала простую мысль: она имеет полное право на эти несколько дней.
Но накануне отъезда, уже поздно вечером, от Дарьи пришло голосовое сообщение. Голос у неё был сиплый, сбивчивый, слова тянулись и путались:
— Прости, Полина… Я слегла. Температура почти сорок. Врач велел даже на улицу не выходить. Я так ждала эту поездку… Прости, я всё испортила.
Полина опустилась на край кровати, так и держа телефон в ладони. Внутри словно лопнула тонкая струна — не с громким треском, а едва слышно, почти незаметно. Просто стало ясно: опять не получится. Снова всё срывается в последний момент.
Первым порывом было отменить бронь. Зачем ехать одной? Что она там будет делать без Дарьи? Но Андрей, когда услышал об этом, неожиданно заговорил почти приказным тоном:
— Даже не думай отменять. Поезжай. Ты же сама хотела передохнуть, тебе это правда нужно. И деньги жалко терять. А я попробую выбраться к тебе хотя бы на пару дней, если получится.
Он сказал это так уверенно, что Полина на секунду почти поверила: ему действительно важно, чтобы она отдохнула. Почти.
Домик оказался на самом краю небольшого посёлка, почти вплотную к лесу. Вокруг стояли сосны, и тишина была такая густая, будто её можно было потрогать рукой. Только ветер едва слышно перебирал иголки в кронах. Внутри пахло сухим деревом, старым лаком и чем-то травяным: на подоконнике стояла стеклянная банка с засушенной лавандой.
Полина поставила рюкзак у стены и впервые за долгое время подумала, что здесь, возможно, получится просто дышать.
Первые два дня она много гуляла. Уходила по тропинкам между деревьями, подбирала шишки, останавливалась, чтобы послушать, как потрескивают ветки и шуршит под ногами хвоя. Андрею она отправляла снимки: узкая дорожка в лесу, спокойная вода озера, кружка чая на деревянном крыльце. В ответ приходили короткие сообщения: «Красиво», «Отдыхай», «У нас завал, позже наберу».
На третий день он перестал отвечать на звонки. Сначала Полина раздражалась: сколько можно быть таким занятым? Потом раздражение сменилось тревогой. Она написала: «Ты как? Всё в порядке?» Сообщение оказалось прочитанным. И всё. Больше ничего.
Утром четвёртого дня Полина пошла в маленькое кафе в центре посёлка. Там пекли пироги с брусникой, а кофе пах так, что невозможно было пройти мимо. Она взяла поднос, устроилась за столиком у окна и уже потянулась к чашке, когда услышала смех.
До боли знакомый.
Так смеялся Андрей — низко, чуть хрипло, будто звук застревал где-то в горле. Полина застыла. Ложка с тихим звоном ударилась о блюдце. Она медленно повернула голову.
За соседним столиком сидел мужчина в куртке, которую она сама выбрала ему прошлой осенью. Рядом с ним была женщина. Та наклонилась и что-то прошептала ему на ухо. Мужчина рассмеялся, приблизился к ней и легко поцеловал в плечо.
У Полины мгновенно пересохло во рту. Ошибки быть не могло. Плечи, посадка головы, привычное движение, которым он поправлял рукав, — всё было знакомо до физической боли. А на запястье блеснул золотой браслет. Тот самый, подаренный ею на годовщину.
Она вскочила так резко, что стул едва не опрокинулся. Хотелось подойти, потребовать объяснений, крикнуть, спросить, что всё это значит. Но они уже поднимались из-за стола. Женщина на мгновение обернулась.
И Полина увидела её лицо.
Это была Дарья. Её сестра. Та самая Дарья, которая якобы лежала дома с температурой почти сорок.
Внутри у Полины будто выжгли всё разом. Не появилось ни слёз, ни крика, ни истерики. Только гулкая пустота, в которой любая мысль отдавалась холодным эхом.
Они вышли из кафе. Андрей взял Дарью за руку, а она прижалась к его плечу так естественно, словно делала это уже сотни раз. Они выглядели парой. Не случайной, не растерянной, не виноватой — настоящей. Будто именно они были здесь на своём маленьком празднике, а Полина случайно оказалась лишней.
Она вернулась в домик почти не помня дороги. Заперла дверь, опустилась на старый диван, который жалобно скрипнул под ней, словно тоже хотел что-то сказать. В голове стояла мёртвая тишина — такая, какая приходит, когда боль становится слишком огромной, чтобы её сразу почувствовать.
Примерно через час телефон зазвонил. На экране высветилось имя: Андрей.
— Прости, я был занят, не смог сразу перезвонить, — произнёс он привычно спокойным голосом, и Полина молча посмотрела в окно, уже понимая, что сейчас услышит очередную ложь.