— …и начать жить отдельно. Постепенно у вас всё наладится, а там, глядишь, и внуками меня порадуете.
Наталья смотрела на Светлану Олеговну и вдруг поймала себя на страшной мысли: а всё ли у этой женщины в порядке с головой? Как вообще можно произносить подобное вслух? Неужели, если она сама привыкла мерить людей выгодой и деньгами, то искренне считает, будто остальные устроены точно так же?
Особенно мерзко прозвучало то, что теперь её готовы принять обратно именно потому, что она стала обеспеченной. Наталья тихо усмехнулась, поднялась со стула и прямо посмотрела на мать своего бывшего мужа.
— Вы даже не представляете, насколько я вам благодарна за то, что когда-то помешали мне остаться с Кириллом, — произнесла она спокойно. — Только рядом с Андреем я поняла, что такое настоящая любовь. И что значит быть любимой.
Именно с ним я обрела счастье. А ваши попытки убедить меня, будто я не выдержу и потом пожалею, бесполезны. Я не отступлю. Я люблю своего мужа. И буду с ним — в радости, в беде, в болезни, в любых испытаниях. До самого конца.
Вы можете говорить что угодно и думать обо мне всё, что вам вздумается. Моего решения это не изменит. Прошу вас больше мне не звонить и не пытаться устраивать встречи. Если вы снова появитесь на моём пути, я найду способ поставить этому точку. А то, что ваш сын так и не сумел полюбить другую женщину, — его проблема. Не моя. Всего доброго.
Сердце у Натальи колотилось так сильно, будто она только что пробежала несколько кварталов. Она развернулась и пошла к парковке. Злости в ней почти не было. Вместо неё внутри перемешались отвращение, усталость и жалость. Ей стало жутко от мысли, что такие люди действительно существуют, живут рядом, рассуждают подобным образом и даже не понимают, насколько уродливы их слова.
Погоня за выгодой окончательно вытравила из Светланы Олеговны всё человеческое. Она произносила чудовищные вещи и, похоже, даже не задумывалась, что однажды нечто похожее может коснуться и её самой. Что бы она сделала, если бы беда случилась с Кириллом?
Отвернулась бы от собственного сына? Отказалась бы ухаживать, помогать, быть рядом?
У Натальи шумело в голове, но она заставила себя прогнать тяжёлые мысли. Нельзя было впускать в душу этот мрак. Не имело смысла пытаться понять, что происходит в сознании настолько озлобленного человека. Чем дольше размышляешь о чужой жестокости, тем больше рискуешь позволить ей оставить след и в себе.
Домой Наталья вернулась раньше обычного. Немного перевела дух, а потом они с Андреем вышли на прогулку. Чувствуя поддержку любимой жены, Андрей изо всех сил цеплялся за шанс вернуться к нормальной жизни. Он согласился на операцию, а после, во время реабилитации, несмотря на боль, терпеливо выполнял всё, что назначали врачи.
Наталья просила его не торопиться, повторяла, что никуда не уйдёт и не бросит его ни при каких обстоятельствах. Но Андрей всё равно стремился подняться — не только ради себя, но и ради неё. Он видел, сколько сил, тепла и заботы она вкладывает в каждый день, и ценил это больше любых слов.
Через полгода появились первые заметные успехи. Андрей уже мог понемногу проходить небольшие расстояния. До полного восстановления было ещё далеко, но это больше не казалось недостижимым.
Наталья радовалась каждому его шагу так, будто это была огромная победа. Она всегда шла рядом, крепко держала его за руку и не позволяла упасть. Она любила честно, всем сердцем, без расчёта и сомнений. И, казалось, сама жизнь ответила на эту любовь благословением.
А вот Светлане Олеговне пришлось столкнуться с тем, чего она никак не ожидала. Однажды Кирилл возвращался с работы пьяным, попал в аварию и оказался прикован к постели.
Ухаживая за сыном, женщина всё чаще вспоминала тот разговор с бывшей невесткой. Она плакала ночами, потому что понимала: беду она будто сама накликала на свой дом. Только изменить уже ничего не могла.