— Ты забрала у меня сына.
Я перевела взгляд на Дмитрия.
Лицо у него стало совсем другим. Не злым — нет. Скорее измученным. Так, будто он устал уже не за этот вечер, а за многие годы сразу.
— Наталья, — произнесла я как можно спокойнее, — Дмитрий взрослый человек.
— Я в курсе.
— Тогда почему ты говоришь о нём так, будто он не способен сам решать, как ему жить?
— Потому что до встречи с тобой он был способен.
После этой фразы за столом будто выключили все звуки. Несколько секунд никто не шевелился.
Потом Наталья откинулась на спинку стула и ровным голосом сказала:
— Давай без лишних разговоров. После сегодняшнего вечера ты больше не имеешь отношения к нашей семье.
Я застыла.
Не потому, что меня это ранило. А потому, что не могла поверить: она действительно произнесла такое при двенадцати людях.
Андрей, отец Дмитрия, поднял голову.
— Наталья…
— Не вмешивайся, — резко оборвала она.
Моя ладонь уже лежала на спинке стула. Я решила встать, поблагодарить за ужин и уйти домой. Без скандала. Без слёз. Без унизительных попыток выпросить у кого-то право называться частью семьи.
Но я даже не успела сдвинуться с места, как рядом со мной громко скрипнул стул.
Поднялся Дмитрий.
Не я.
Он.
Он взял свой пиджак со спинки стула.
— Хорошо, — сказал он.
На лице Натальи на одно короткое мгновение мелькнуло удовлетворение. Видимо, она решила, что Дмитрий сейчас выведет меня за дверь. Возможно, даже подумала, что потом он вернётся обратно.
— Дмитрий, — начала она.
— Если Юлия не входит в твою семью, значит, и я тоже.
Лицо Натальи словно окаменело.
— Не говори глупостей.
— Я не говорю глупостей.
— Она твоя жена. А я твоя мать.
— Именно.
Дмитрий медленно обвёл взглядом всех сидящих за столом.
— И при этом она единственный человек здесь, которого ты считаешь возможным унижать без всяких последствий.
— Я никого не унижаю.
Дмитрий коротко усмехнулся. Без радости. Горько.
— Ты только что при двенадцати свидетелях объявила ей, что она больше не член семьи.
— На это есть причина.
— Двести тысяч гривен?
Несколько человек сразу подняли головы.
Наталья побледнела.
— Это никого не касается.
— Странно. Минуту назад ты очень хотела говорить при всех.
Алина тихо спросила:
— Какие ещё двести тысяч?
Наталья резко посмотрела на неё.
— Сейчас речь не об этом.
— По-моему, как раз об этом, — сказал Дмитрий.
Я коснулась его руки.
— Пойдём.
Но он едва заметно покачал головой.
Это была уже не злость. Из него поднималось что-то куда более давнее, накопленное годами.
— Мама попросила у нас двести тысяч гривен на ремонт дома в Бердянске, — произнёс он. — Я отказал. Я, а не Юлия.
Алина медленно положила ложку на стол.
— Мне ты сказала, что Дмитрий с Юлией не дают денег, потому что Юлия запрещает.
— Я такого не говорила.
— Говорила.
В глазах Натальи вспыхнуло раздражение.
— Алина, не лезь в это.
— Я уже в этом, — ответила Алина. — Я дала восемьдесят тысяч гривен.
После этих слов Андрей медленно повернулся к Наталье.
— Восемьдесят тысяч?
Его голос изменился.
— Ты сказала, что Алина дала тридцать.
Наталья промолчала.
И тут произошло что-то странное.
Направление всего разговора резко сменилось.
До этой минуты все взгляды были прикованы ко мне. Теперь же за столом смотрели только на Наталью.
— Почему ты сказала папе, что я дала тридцать тысяч? — спросила Алина.
— Я не помню, что именно говорила.
— Зато я помню, — тихо произнёс Андрей. — Очень хорошо помню.
Наталья раздражённо поднялась со стула.
— Это смешно. Вы раздуваете проблему из ничего.
— Где деньги? — спросил Андрей.
— Какие деньги?
— Те самые восемьдесят тысяч Алины.
— На ремонт.
— На какой ремонт?
Наталья не ответила.
Андрей откинулся на спинку стула и посмотрел на неё уже совсем иначе.
— Наталья, подрядчик на прошлой неделе сказал мне, что никакого аванса от нас ещё не получал. Ни одной гривны.
У меня сжался желудок.
Этого я тоже не знала.
Наталья оглядела сидящих за столом. Её прежняя уверенность начала рассыпаться прямо на глазах.
— Я ещё не перевела.
— Тогда где они?
— У меня на счёте.
— Покажи.
— Андрей, не устраивай цирк.
— Это ты собрала двенадцать человек, чтобы устроить цирк из Юлии.
Никто не пошевелился.